Чтение онлайн

Я подошёл к крыльцу и остановился внизу ступеней. Стезевик обернулся, посмотрел на меня сверху вниз. Затем вновь принялся возиться с замком. Наконец, ключ провернулся, и дверь с тихим скрипом отворилась.

— Входи, чего мёрзнуть, — произнёс он словно нехотя.

Вошёл, оглядел пустую комнату.

— Съехали?

Я молчал.

— Не верил, — усмехнулся он. — Куда?

— Вам не к чему знать.

Стезевик пожал плечами.

— Может, и ни к чему, а может, стоило бы. Сдал бы вас, ходил в героях.

— За десяток беспризорников дают медаль? — не сдержался я.

— А ты дерзкий. Уверен, что не трону?

Он резко обернулся, и я почувствовал, как вокруг задрожал воздух.

— Зачем вам?

Я не отступил, хотя было страшно. Продолжил:

— И почему не сдали нас тогда? Могли бы не ждать сутки.

— Мог. Но я обещал.

— Значит, благородство проявили?

Стезевик хмыкнул.

— Так откуда такой острый на язык взялся?

— От мамы с папой.

Он смотрел на меня долго, молча, а потом вдруг расхохотался.

А я пожалел, что решил острить. Смех этот был жёстким и довольно жутким.

— Как и все мы, — наконец отсмеявшись, сказал он. — Вот только не все помнят своих родителей. Не так ли?

— Так. Впрочем, нас таких тоже немало. И некоторые, добиваются больше, чем другие.

Я посмотрел на него в упор. Он снова замолчал.

И вдруг я почувствовал лёгкое давление. Он снова проверял меня. Я не сопротивлялся. Хотел бы убить, давно убил — ещё вчера. Но он явно был заинтересован и вчера, и сегодня. Особенно сейчас, когда глаза его вдруг расширились.

— Да ты шутишь! — произнёс он, ни к кому не обращаясь, не совсем контролируя голос, а он на миг дрогнул. — Как?!

Что он, интересно, видит? Связи меня с учениками? Вчера его реакция была похожей. А после он глянул на Гришу и Куцего. Он явно видел эти связи. А сейчас. Сейчас у меня их кратно прибавилось. Десять вместо двух.

Стезевик вдруг попятился, нащупал рукой стул у стола, присел.

— Как так вышло?

— Что именно? — притворившись самой невинностью, спросил я в ответ.

Он изучающе глянул на меня.

— А то сам не понимаешь?

— Может, и не понимаю. Но мало ли о чём может спрашивать стезевик четвёртой ступени.

Он покачал головой.

— Делаешь успехи.

— Как и вы когда-то.

Вот сейчас он дёрнулся. Похоже, первый намёк он пропустил, решив, что ему показалось или просто так совпало.

— Что-то знаешь?

— Неважно, что знаю я. Я не собираюсь никому ничего говорить. У меня свои цели.

— Интересно, — стезевик уселся поудобней. — И какие же? Посвятишь?

— Я подумаю.

— Хорошо. Давай начнём с другого. Горчаков Аркадий Петрович.

Сказал он это довольно весомо, я бы даже сказал заносчиво, будто произносил: «Очень приятно, царь»

— Огрызок, — ответил я просто.

— А имя?

— Пока будет так.

Стезевик снова рассмеялся. Внимательно на меня посмотрел, словно видел впервые. Но на этот раз никаких всплесков силы я не ощутил. Он просто разглядывал меня.

— Худой, плохо вымытый, косо подстриженный. Но… всё ещё живой. Ты знаешь, что те беспризорники, которых родители бросают до года, редко выживают?

Я этого не знал, но догадаться было несложно.

— Такие как ты, чаще лишаются родителей в более позднем возрасте и обычно помнят не только их, но и своё имя. Если ты его не называешь, то либо решил так сам, либо не доверяешь мне, либо ты не тот, кем кажешься. Да и пальтишко на тебе… — он хмыкнул, — с чужого плеча.

— Но ведь и вам это знакомо. Быть не тем, кем кажетесь, носить с чужого плеча. Не так ли?

Я дождался тех слов, на которые рассчитывал. Я не хотел, чтобы моё знание показалось стезевику, то есть Аркадию Петровичу, угрозой. Я собирался подать это как можно мягче. Просто показать, что я знаю. И да, я ему не доверял. Но имя не называл вовсе не поэтому. Просто хотел противопоставления себя ему. Так надо, в общем.

Я не ожидал такой реакции, но он вдруг вскочил.

Навис надо мной.

— Откуда ты всё обо мне знаешь?! Я…

Он занёс руку, выставил ладонь вперёд, и я почувствовал, как холодный пот скатывается вдоль позвоночника.

Я вскинул руки, словно они могли меня защитить от испепеляющего удара. Наверное, почувствуй я сейчас движение праны, рванул бы вбок с такой скоростью, на какую был способен. Не знаю, помогло бы или нет, но попытаться спасти свою жизнь я был обязан. Но движение праны не было. Как же быстро я стал доверять таким чувствам…

— Стойте! — всё же крикнул я, так, для профилактики.

Я понимал, что интересен ему и с каждой минутой всё больше. Так что… все эти замахи, выкрики… и прочие атрибуты конфликта были скоре декорацией разговора. Ну, вот такой сложился стиль общения.

— С чего бы мне останавливаться? Это мой дом. Я пришёл, а здесь вор. Имею право! Да, меня вообще никто ни о чём не спросит! Тем более, ты беспризорник.

— Ваш наставник спросит.

Аркадий Петрович так же резко, как вскочил, опустил руку и уселся обратно, у него словно ноги подкосились.

— Наставник… — пробормотал он. — Спросит ли?

Он вдруг склонил голову, опёрся лбом о ладонь.

Ох, что-то неладное у них было. Не знаю что, но я чувствовал уязвимость Аркадия Петровича, когда речь заходила о его Наставнике — Петре Семёновиче Розанове.

— Откуда информация?

Теперь он спрашивал спокойно. Ему действительно было интересно.

— Читал, — ответил я.

— В газетах такого не пишут.

— Я расскажу, но нам нужно договориться.

Я понимал, что хожу по краю. Аркадий Петрович может просто послать меня подальше, подняться на второй этаж и найти дневник. Я его не прятал. Просто оставил на тумбочке. Я прочитал всё, и для меня в тех записях больше ничего не было. Если только не считать странным перемещения закладки. А вот для ученика… особенно, завладевшего домом наставника, они могли представлять какую-то ценность. Наверное, я мог бы припрятать дневник и потом выменять его на что-то полезное, но я не любил брать чужие вещи.

— О чём нам договариваться? — удивился Аркадий Петрович. — Я дал вам сутки, и вы съехали. Я получил, что хотел, и не собираюсь вас преследовать, хоть и мог бы… с выгодой для себя.

Я так и не понял, в чём его выгода. Он не объяснил, снизойдя в прошлый раз до ответа лишь на часть вопроса. А потому я решил спросить ещё раз. Чем чёрт не шутит, вдруг ответит.

— Так в чём выгода? Почему вы мне об этом говорите второй раз, словно тыкаете мне этим. Мне кажется, нормальные люди вообще не должны сдавать кого-то, кто не совершил преступления.