Чтение онлайн

Александр Савельевич только сейчас заметил, что лёд вокруг стоящего на коленях парня растаял и из-под того текут чёрные ручейки. А сам парень будто бы слабо светился. Словно внутри него кто-то разжёг костёр.

— Он говорит — холодно! — крикнул ефрейтор.

— Чего?

— Холодно! — повторил охранник.

Александр Савельевич ничего не понимал. Пацан вдруг поднял взгляд и уставился прямо на него.

В глазах тех пылал огонь.

— Холодно, — громко и отчётливо произнёс пацан и вдруг улыбнулся.

А потом Александр Савельевич почувствовал, как ослеп.

На миг. На короткий миг.

От воплей заложило уши.

Он и сам почувствовал, как что-то вязкое, мягкое врезалось ему в плечо, в живот, в грудь. Прилипло и сейчас прожигает тело. Насквозь, разъедает, растворяет, горит внутри.

И тогда он закричал сам.

Быт постепенно налаживался. Я старался делать всё, от меня зависящее, чтобы ребятам было проще жить. Еда, одежда, сон. Это стало моей вотчиной.

Готовку я часто превращал в показательные выступления.

Цайдао, выкованный из «небесного металла», оказался верхом совершенства. Не подозревал, что развесовку, совсем не метательного ножа, можно сделать такой. Баланс. Я легко мог крутить приличных размеров топорик на пальце. Причем в двух плоскостях. Это всегда вызывало море эмоций у детворы. А когда я кромсал принесенные с рынка продукты на одинаковые кубики, ребята ели с таким аппетитом, что мне невольно вспоминалась лапша-алфавит из моего детства.

Бивень по-прежнему занимался делами в лавке. Куцый вел продажи. Даже угольщик уже пару дней не пил. Некогда было. Народ уже неделю скупал уголь, часто оплачивая сразу два-три мешка и утаскивая их один за одним в течении дня.

Как сказали бы в моем старом мире: бизнес пёр.

За последние три дня мы не получали меньше тридцати копеек за день, а с учетом того, что кузнец выплатил мне очень приличные проценты за первые заказы, то мы вообще не бедствовали.

Я купил всем сменную одежды для повседневки. Пусть дешевую и одинаковую, но чистую и целую. Старую использовали на работе.

Только девочек одел поприличней. Особенно Таську. Она так и не соизволила стать моей ученицей, но моё отношение к ней стало больше походить на родительское. У меня никогда не было своих детей и вот сейчас в пятнадцатилетнем возрасте я вдруг стал… даже не знаю… нет, не отцом — старшим братом, который постоянно занимается младшей сестрёнкой. Но кто в курсе, это очень близко к отношениям родитель-ребёнок.

Кроме того, я обустраивал дом. Щербатый оказался неплохим монтажником. Руки у него росли прям из самых плеч, как говорится. Умел он многое, и всё у него получалось. Я даже задумался не подыскать ли ему мастера-инженера, но переговорив с ним, понял, пацан с удовольствием возится, но учиться инженерному делу не хочет. Так тоже бывает. Пусть. Может, позже сами откроем какой-нибудь небольшой бизнес по монтажу водопроводов, отопления и, чем чёрт не шутит, канализации.

Тренировки тоже шли своим чередом. Дыхание мы освоили уже прилично и перешли к базовым стойкам. Первые комплексы динамики тоже пробовали помаленьку. Буквально на днях нам должны были собрать манекен винчун, тогда покажу ребятам кое-что позрелищней. Думаю, это прибавит энтузиазма и подтолкнёт к дальнейшим занятиям.

В моём Средоточии уже набралось семь с небольшим процентов, а очков наставления почти хватало на первую разблокировку. В активе у меня имелось 145 очков, еще 5 и первый мой ученик станет стезевиком. Кто это будет, ещё не решил.

Я занимался приведением в порядок кухни, когда дверь распахнулась и на пороге возник Куцый.

— Глеб!

Меня всё чаще называли по имени. Я видел, что многим уже было неудобно звать меня Огрызком. И это нормально. Я всё больше переходил из разряда другана в разряд наставника. Собственно, к этому я и шёл Полного перехода ещё не случилось, но я понимал, что это вопрос времени.

— Что случилось? — спросил я, протирая цайдао.

Нож приятно холодил ладонь, одновременно вызывая ощущения силы. В нём не было ни капли праны, но порой, когда я готовил, мне казалось, он едва заметно светился.

— Кузнец просил тебя зайти.

— Что-то срочное?

— Не знаю! — крикнул Куцый, уже выбегая из дома.

С собой в дом он впустил клубы морозного воздуха, и сейчас Таська бегала сквозь них, эффектно появляясь, словно на сцене.

Я помахал ей и улыбнулся. Девочка задрала голову, и перестала играть, словно я её чем-то обидел.

Надо было идти. С кузнецом у нас была четкая договоренность, если ему нужна моя помощь, я приду, помогу и получу за это деньги. Если он звал, значит, это не просто так. Поговорить он мог бы в любой мой приход за процентами.

Я оделся, накинул на себя новую, поддержанную, но очень приличную куртку. По крайней мере из неё не торчала вата и не виднелось нутро сквозь прорехи. Неподалеку я нашел комиссионный магазин, куда приносили ненужные вещи. Там я купил всем верхнюю одежду. Дешево и сердито.

На улице был морозец. В последние дни он крепчал день ото дня. Но в первые дни Лютня это обычное дело, как мне сказал Гриша. Через две-три недели морозы пойдут на спад и иногда начнет проглядывать солнце, а вместе с ним пойдут весенние оттепели, прилетят птицы. Детвора их очень ждала. Из животных, только птица не изменились. Почему? Никто не знал.

Кузнец, как обычно, был в «кабинете». Последнее несколько дней, сколько ни заходил, я ни разу не застал его у горна. Степан говорил, что зазнался, но на самом деле я видел, что он много работает с заказчиками. Это тоже тяжелый труд. Несколько раз я заставал в цехе очень богато одетых людей. Они вели переговоры от чьего-то лица, согласовывали, пересогласовывали и давили на Димитрия. Отчего тот становился мрачным и резким. Но со мной он всегда вел себя очень по-деловому.

— Доброго дня! Звали?

— Проходи, — произнёс Димитрий, не понимая головы от каких-то бумаг. — Привет.

— Что случилось?

Он наконец, поднял взгляд, почесал переносицу.

— У нас большой заказ намечается. Очень, если уж честно.

— Поздравляю! Это же отлично!

— И, да и нет, — чуть покачав головой, ответил кузнец. — Уголь. Есть проблема.

Интересно, я ничего не слышал от Бивня. Может, Димитрий решил сказать мне первому?

— Мало угля? — спросил я. — Я переговорю с мастером.