Чтение онлайн

Второй разведчик выпустил осторожный запрос. Короткий, направленный, с оттенком беспокойства.

Старший уловил и ответил, не замедляя шага. Да, след ведет сюда. Третий день, а сигналов нет. Младший ушел на разведку, должен был осмотреть окрестности и вернуться к закату, но прошло уже несколько закатов и от него ни единого отклика, будто его вырвали из мира одним рывком. Обычно Разведчики успевают отправить хотя бы предсмертый сигнал, на это нужно несколько секунд, или же позвать на помощь зверей со всей округи, но этого почему-то не произошло. Вариантов этому несколько, или младший был убит слишком быстро, или же грязный фон человеческой Основы его заглушил.

Присутствие людей он почувствовал давно, задолго до того, как появились первые признаки. Разит от них всегда одинаково, неправильной, будто прокисшей Основой, страхом, суетой и слабостью. Когда ветер дует от их поселения, воздух тяжелеет, и даже деревья на подступах выглядят угнетенными, будто стесняются соседства.

Людская вонь расползается на тысячи шагов вокруг, и по ней можно определить не только направление, но и примерное количество, и даже настроение. Сейчас от поселения тянуло беспокойством и обреченностью, и это правильно, значит они понимают, что бежать больше некуда.

А вскоре, подтверждая предположения Старшего, начали попадаться тропы. Утоптанные, разъезженные, с колеями от их нелепых деревянных повозок. Люди ходят только проторенными путями и свято верят, что так безопаснее.

В какой-то степени так и есть, на открытом месте зверь не нападет без причины, да и корни за ноги не хватают. Но так поступают только те, кто не умеет быть частью леса. У людей судьба такая, влачить убогое существование, бояться каждого шороха и ждать, когда истинные хозяева наконец придут и наведут порядок. А дальше им останется только рассчитывать на снисхождение, потому что никаких прав на эту землю у них никогда не было.

Старший качнул головой, и от этого движения по его коже пробежала мелкая рябь. Остальные двое уловили отголосок его настроения и ответили короткими импульсами. Оценили шутку, значит.

Вообще у людей такое называется смехом. Громкое, бессмысленное сотрясение воздуха, от которого распугивается вся живность в округе. Жилы не смеются, у них для этого есть кое-что получше, особая вибрация Основы, которую каждый из троих считал мгновенно и ответил собственным оттенком.

Второй добавил нотку презрения, третий окрасил свой отклик чем-то вроде предвкушения. И действительно, какое может быть снисхождение к низшим? Снисхождение возможно только к равным, ну или хотя бы к тем, кто хотя бы приблизительно сопоставим. А люди не дотягивают даже до уровня зверей, которых Жилы ведут за собой. Звери-то хотя бы принадлежат лесу.

Волк с рваным ухом поднял голову и замер. Ноздри раздулись, уши прижались, хвост опустился. Старший мгновенно считал его ощущения, волк чуял что-то, и это что-то его тревожило.

Старший поспешил к тому месту, опустился на корточки и коснулся земли обеими ладонями. Пальцы скользнули между корней, погрузились в мягкий слой прелой листвы, и по ним побежало то, что ни один человеческий язык не способен описать. Не запах, не звук, не картинка, а скорее все это одновременно, спрессованное в единый поток и пропущенное через корни. Деревья хранили обрывочную и размытую, но память вполне достаточную для того, кто умеет читать.

Резкая рваная боль, грубая вспышка чужой Основы, и следом пустота, в которую провалилось все, что еще мгновение назад было живым.

Старший медленно убрал руки и распрямился. Земля рассказала достаточно, младший погиб здесь, и погиб не от зверя. Зверь не смог бы его убить, любой зверь подчиняется Жилам – это древний и нерушимый закон. Даже глубинные монстры, которых трудно подчинить, оставляют после себя характерный след, но здесь такого следа не было.

Его убили люди, а рядом их поселение, набитое перепуганными существами, которые прячутся за деревянными кольями и думают, что колья их защитят.

Старший выпрямился в полный рост и послал четкий направленный сигнал. Сородичи приняли его мгновенно, без задержки, ведь все знают, что за убийство Жила поселение приговаривается к уничтожению.

Впрочем, даже без убийства они не заслуживают пощады. Люди стоят на пути Великого Переселения, и это даже не преграда, а корм для зверей, которые могут изголодаться в дороге. Глубины леса уже не те, что прежде. С севера ползет холодная и безжизненная Пустота, и оставаться там больше нельзя. А люди на пути – это просто мясо, не более того.

Оба разведчика ответили полным согласием. Второй уже перехватил копье поудобнее и готовился направить своих зверей в сторону людского скопища. Третий тоже подобрался, волк рядом с ним тихо оскалился, и рысь в зарослях беззвучно переступила лапами, готовая рвануть по первому сигналу.

Но в этот момент со стороны людей донеслось нечто, от чего все трое замерли.

Ра-а-а-а-а!

Рев прокатился по лесу и ударил в деревья так, что с ближайшей березы посыпались листья. Огонек Основы яркий, и движется прочь от деревни, куда-то в лес…

Жилы прильнули к земле и замерли, волки легли рядом, прижав уши, рысь отступила глубже в заросли. Что-то в этом реве было неправильное, люди не издают таких звуков. Люди вообще не способны на такую мощь, у них для этого слишком мало Основы и слишком много страха.

Раздался тяжелый грохот, от которого земля отозвалась дрожью под ладонями. Следом протяжный треск, будто вековое дерево раскололось от корня до макушки. Потом еще один грохот, снова рев, и звуки эти постепенно приближались. Кто-то ломал лес так, как не сумел бы ни один зверь, которого старший встречал за всю свою долгую жизнь.

Огонек тем временем все приближался. Мощный, совершенно неуправляемый, как костер, в который плеснули масла. Ни одного признака контроля, никакой структуры, просто сплошная сила, которая прет напролом и сносит все на своем пути.

Старший выбросил короткий импульс остальным. «Первая жертва. Младший, эту добычу я отдаю тебе. Накорми своих зверей.»

Третий ответил благодарным откликом, перехватил копье, свистнул волку, и оба скользнули вперед, растворяясь в подлеске.

Старший и второй остались на месте. Наблюдать за тем, как младший собрат заберет свою первую добычу среди людей, было и наставлением, и развлечением одновременно. Огонек Жила мерцал среди деревьев ровно и красиво, правильным ритмом, и постепенно сближался с человеческим огнем. А тот продолжал ломиться сквозь лес с грацией обезумевшего лося.

«Три удара сердца», – передал старший. – «Столько ему понадобится.»

«Два,» – ответил второй, и оба замерли.

Огоньки сходились, младший двигался по дуге, заходя сбоку, где дичь не ждет, копье наготове, волк забегает с другой стороны. Всё как учили, всё правильно. Человек продолжал реветь и крушить деревья, не подозревая, что смерть уже в десяти шагах от него.

Они почти соприкоснулись, и в этот миг мир взорвался!

Вспышка ударила по сознанию так, что старшего швырнуло на спину. Ударная волна Основы прокатилась по лесу на сотни шагов, ломая ветки и вздымая прелую листву. Грохот накрыл следом, и несколько мгновений старший не мог ни ощутить, ни понять ничего. Мощнейший выброс Основы ослепил его, забил все каналы восприятия, и мир вокруг превратился в сплошной бессмысленный гул, как будто все деревья закричали одновременно.