Чтение онлайн

– Мы приносим в жертву нашему всемогущему богу это дитя, чтобы он смилостивился над нами и позволил нам процветать вечно.

Толпа неистово закричала в предвкушении смерти невинной жертвы. Рядом с храмовником продолжал метаться дух правителя не в состоянии вырваться из-под купола. Я потянул свои нити к жертвенному камню и, как только они достигли кричащего жреца, окутал полностью его тело. Человек не чувствовал и не подозревал, что его смерть близка, как никогда. По проложенным тончайшим дорожкам моей сущности потекла лава. Толпа увидела её и замерла, наблюдая, как светящаяся масса медленно спустилась по стене храма, а затем начала покрывать храмовника. Он прервал свою напыщенную лживую речь, испугался, обнаружив на себе окутывающую огненную субстанцию, выронил ребёнка. Но я поймал его своими тёмными нитями души и аккуратно положил на твердь камня. Человек пытался содрать с себя огненную оболочку, но не мог, начав метаться из стороны в сторону, как и его повелитель. Лава его не жгла, так как не касалась плоти. Я поднял жреца вверх. Он дрыгался, пытаясь вырваться, агонизируя и жутко крича, но все его попытки, чтобы освободиться из моих объятий, были тщетны. Мгновение, и устремившийся огонь в центр сотворенного кокона превратил человека в прах. Освободившаяся от плоти сущность жреца замерла на месте, разглядывая толпу, а, заметив рядом с собой серую хмарь, ужаснулась и отпрянула от неё прочь, но уткнулась в стену купола.

Душа храмовника оказалась не такой отвратительной, как у его повелителя, но находилась на том же пути. Покрытая серыми язвами, подобными мечущейся рядом хмари, она продолжала оставаться первозданной духовной материей, позволяющей жить в Сущем. Проживи дух жреца в теле ещё некоторое время, следуя установленным принципам храма, и он ничем бы не отличался от той сущности, с которой был заключён в одной клетке.

Толпа оцепенела и безмолвствовала, видимо, ожидая другого представления, и продолжала находиться в предвкушении дальнейшего развития событий. Я потянул ребёнка к себе, на вершину храма, освободив прах жреца, который бухнулся на камень, покрыв собой образовавшуюся на нём засохшую корку крови. Люди молча взирали, как человеческий отпрыск плавно летит по воздуху, возвышаясь над их святыней. Увлечённые полётом девочки, жители города не видели, как лава окутывает весь жертвенный камень. Я сосредоточился на огне и устремил взор в душу каждого человека, стоящего на площади. Разбираться, кто из них зло, а кто нет, я не стал, сделав вывод: все твари, собравшиеся насладиться смертью своих собратьев, достойны лишь сгореть заживо в очистительной стихии.

Используя накопленную силу в жертвенном камне, я стал порождать при помощи лавы огонь. Он стал быстро заполнять купол, где металось уже два духа. Серая хмарь, бывшая когда-то душой от соприкосновения с огнём стала тлеть, медленно исчезая. Правитель испытывал в своей жизни последнюю и невыносимую боль. Его переполнял ужас, так как единственный остов, за счёт которого остатки разума сохраняли хоть какую-то целостность, таял. Разум человека стал разваливаться на мелкие куски, после чего принялся бесследно пропадать в Пустоте, так как Сущему он был не нужен. Через некоторое время правитель сгинул, а огонь продолжал уплотняться в сдерживающем его куполе, рождаясь из силы сосредоточенной в жертвенном камне. Душа жреца напротив, не исчезла. Покрывавшие её язвы сгорели, и оставшаяся сущность, поглощённая пламенем, неимоверно страдала. Жрец, наверное, молил о духовной смерти, завидуя исчезнувшему правителю, но ему ничего не оставалось, как стать в последние мгновения жизни жертвой, только его муки удовольствия толпе не доставляли, так как она их не видела и не чувствовала.

Наконец, люди заметили на площади огненную полусферу и переключили своё внимание с летящего ребёнка на неё. Завороженные столь красивым и необычным зрелищем они увлеклись им и уже не могли оторвать взгляды от сияния пламени, продолжая смирно стоять на площади, не подозревая, что скоро превратятся в пепел. Правда, часть толпы продолжала смотреть на вершину храма, безмолвно указывая на неё пальцами. Вытекающая из ипостаси лава, сделала меня видимым, но я, поглощённый сотворением огня, уже не обращал на это внимания. Когда сила в камне иссякла, протянул длань своей духовной сущности к куполу и ударил по нему сверху, прорвав алую оболочку.

Огонь вырвался наружу с огромной скоростью, превращая в прах всё, что оказывалось у него на пути. В мгновение ока очищающая стихия заполнила собой площадь и распространилась по всем улицам города, огибая каменные строения, оплавляя их стены и закрадываясь в каждую щель, испепеляя всё, к чему прикасалась. Взрыв огня был настолько сильным, что языки пламени достали и вершины пирамиды, где я находился с ребёнком. Взяв его на руки, закрылся крыльями и лишь взором души наблюдал за очищением города.

Людей уничтожала кровь их же погибших собратьев. Телесной боли они не чувствовали, потому что не успевали. В основной своей массе их души постигала та же участь, что и правителя города. Лишь некоторые из жителей, как и жрец, сумев сохранить первозданность своих сущностей, не исчезали в яростном огне лавы и лишь растерянно взирали на пламя, в объятиях которого оказались. Но, ощутив его жжение, устремились ввысь, спасаясь от мучительной боли.

Я обнажил клинок Тьмы. Оружие сразу определило моё намерение и быстро превратилось в тёмную сеть. Взмахнул рукой, и все человеческие души, соприкасаясь с клинком, исчезли. У них не было никаких шансов спастись и остаться в Сущем.

Огонь иссяк, и опустевший, местами разрушенный город погрузился в безмолвную тишину. Тёмные нити с текущей по ним лавой медленно вернулись в ипостась. Клинок скрылся в длани. Жертвенный камень с хрустом раскололся, умерев вместе со своими создателями.

– Кто ты? – услышал я голос последнего, оставшегося в живых жителя города, проснувшегося у меня на руках.

На меня смотрели тёмно-зелёные глаза ребёнка, напоминающие о моей погибшей сестре Лилит. Чёрные, как смоль волосы спутались. Смуглое, заспанное лицо осветилось лучами жёлтой звезды и выражало наивность и искренность. Я взглянул в сущность маленького человека и увидел чистую, светлую душу, в которой не было места порокам, а главное лжи. Тёмная часть духовной сущности девочки спала и была полностью поглощена Светом. Я держал в руках совершенное творение жизни, от которого впал в оцепенение, и не мог упиться увиденной чистотой духа, способного соперничать даже с богами Света.

– Кто ты? – повторил вопрос ребёнок и тем самым вывел меня из оцепенения.

– Демон, – тихо ответил я.

– А где мама?

– Умерла.

И в этот же миг душа маленького сокровища наполнилась такой печалью и отчаянием, от которого мне захотелось умереть – лишь бы мама девочки была жива, и детская светлая сущность вновь засияла своей чистотой. Тёмно-зелёные глаза наполнились слезами. Ребёнок моргнул, и покатившиеся по щекам слёзы упали мне на руку, обдав теплотой и жгучей, проникающей в мою сущность тоской безвозвратной потери близкого существа. Я вспомнил гибель Люцифера и почувствовал, как мои глазницы наполняются леденящей, но в то же время обжигающей жидкостью. По моему лицу потекли огненные слёзы. Я почему-то попытался скрыть их, прижав к груди это крохотное, беззащитное создание, и еле сдержался, чтобы не зарычать. Но, боясь напугать ребёнка, сжал зубы и промолчал.

– Твоя мама в Нави и когда-нибудь снова вернётся в мир живых, – попытался я успокоить девочку.

– Ты обещаешь? – сквозь слёзы еле внятно спросил ребёнок.

– Да, – вырвалось из меня обещание, хоть я и не имел власти над Навью, но был уверен, что смогу договориться с Индрой, и верну девочке мать – лишь бы печаль оставила её душу в покое.

Я поставил последнюю жительницу города на твердь храма. Она вытерла маленькими ладошками слёзы, размазав их по лицу. Налетевший лёгкий порыв ветра мгновенно осушил следы скорби. Повисла пауза, наполненная тишиной, изредка разбиваемой звуками леса. Я отвернулся, скрывая печаль и пытаясь отмахнуться от будоражащего душу образа ангела Света.

– Мне нужна одежда, – произнёс ребенок.

– Зачем? – удивился я.

– Без одежды нельзя! Я уже взрослая!

Спорить с этим созданием не стал, но где взять одежду даже не представлял. Огонь, скорее всего, превратил в прах всё, в том числе и одежду. Хотя поискать стоило.

Взором окинул город. Практически всё было сожжено, даже окраина леса. Но внутри каменных зданий находились какие-то каменные ящики. Возможно, в них находилась одежда. Взял на руки последнего жителя города и, расправив крылья, подлетел к ближайшему строению. От короткого полёта у ребёнка захватило дух и его лицо осветилось бесподобной улыбкой.

– Здорово! – с выпученными глазами произнёс восторженный человеческий отпрыск, и его душа вновь засияла чистым сиянием Света.

Я незаметно и к своему удивлению обрадовался, что душа ребёнка освободилась от печали. Ещё никогда мне не доставляло душевное удовлетворение осознание чужого благополучия. Пребывая в некоторой растерянности от охватившего чувства, я вошёл в жилище вслед за человеческим отпрыском. Пройдя по просторному коридору, мы завернули в первое помещение. Оно полностью освещалось естественным светом, заполняющим всё пространство за счёт расположенных под определённым углом блестящих дисков. Ребёнок опередил меня и, подбежав к одному из каменных ящиков, попытался поднять крышку, но безуспешно.