Чтение онлайн

Её пульс участился, дико стуча в ушах от страха, пробивающего себе путь по венам.

— Сайкран, — всхлипнула она, когда её оттянуло так далеко назад, что она потеряла хватку за край скамьи.

Она попыталась нащупать что-то ещё, не уверенная, что сможет привязать её к Нил’терии, их миру, когда её рука обхватила холодный шест. Слезы страха вырвались из её зажмуренных глаз, и их засосало прочь вместо того, чтобы они скатились по лицу.

— Сайкран. — Её голос сорвался, когда она взмолилась: — Пожалуйста, спаси меня.

Она внезапно пожалела, что преградила ему путь, но она не хотела, чтобы он пострадал. Это, однако, не навредит им, лишь заберет их из этого мира.

Она не могла опустить барьер, не используя хотя бы одну руку. Одна была запутана в лозах, пытающихся подтянуть её ближе, словно они были живыми, в то время как другая держалась из последних сил.

— Я иду, Рэй! Только держись.

Треск лоз, когда Сайкран пытался прорваться, был тихим по сравнению с яростным ревом портала у её ног.

С хрустом то, за что она держалась, сломалось под силой мощного вихря. Рэйвин всё ещё сжимала металлический шест, когда её засосало внутрь.

Звериный рык Сайкрана был последним, что она услышала, её ответный крик был поглощён глоткой магии, прежде чем она исчезла.

Я просто хотела накормить свой народ!

Глава 1

Рэйвин правой рукой поплотнее натянула тонкий капюшон плаща, чтобы он не сполз назад. Левой она скользила тыльной стороной пальцев по стене здания, ориентируясь в городе.

Несмотря на то, что здесь, судя по всему, было лето, для элизийской эльфийки жара казалась скорее прохладой. В Нил’терии даже зимой было жарче, да и светлее, вероятно, тоже.

Моих волос не видно?

Она снова перепроверила, беспокоясь, что головной убор, надетый под капюшоном, развязался. Она носила его, чтобы скрыть белый цвет своих волос.

Звуки разговоров на языке, с которым она уже начала осваиваться, но на котором никогда толком не говорила, становились громче, пока она проходила мимо одного человека за другим.

Рэйвин говорила очень мало. Её акцент казался им странным, и они комментировали это всякий раз, когда она открывала рот.

Отец обучил её многим земным и эльфийским языкам, но она не говорила на них с подросткового возраста.

Из всех миров с разумными существами, в которые я могла телепортироваться, почему это должна была быть Земля? — вздохнула она с недовольством. — Почему я не могла телепортироваться рядом с городом Анзули?

Почему это должен был быть именно этот мир? Конечно, это было лучше, чем те несколько миров с ядовитым газом вместо воздуха, но каждый день она боялась быть обнаруженной.

Элизийцы позаботились о том, чтобы Демоны, путешествующие через множество постоянных порталов на Землю, не могли вернуться в Нил’терию. Она искренне надеялась, что люди об этом не знают.

Она не знала, насколько сильно изменилась Земля, но когда её народ приходил сюда в последний раз, люди относились с большим страхом и жестокостью ко всему, что отличалось от них.

А Рэйвин очень сильно отличалась.

Она изучила много книг по человеческой анатомии до того, как потеряла зрение. Она читала, что люди бывают разных форм, размеров, с разным цветом кожи и этнической принадлежностью.

Одно она знала точно: у них не было длинных, заострённых ушей, как у неё, и женщины, как правило, не были такими высокими и гибкими. Добавьте к этому её поразительно белые волосы, и для этих людей она была диковинкой. Ей уже задали кучу вопросов, когда она прибыла.

После того как она вышла на единственный звук жизни, который смогла услышать в лесу, стражник, нашедший её, с трудом её понимал.

Однако в тот момент, когда он заговорил, её сердце чуть не разорвалось от страха, когда она поняла, что он человек.

Она не смогла объяснить, как очутилась за городом, и не смогла объяснить, откуда взялось её особое платье — то, на белом шёлке которого было вытравлено ковкое золото. Она с трудом ответила, что за золотое украшение венчает её лоб, но они подсказали ей слово «диадема». Она также не смогла объяснить, откуда у такой, как она, столько браслетов на лодыжках и запястьях.

Они спрашивали о цвете её волос, о её росте, о её гибком телосложении. Её уши были спрятаны под кудрями, что было удачей, так как прическа растрепалась, выпав из её изначальной укладки «мальвинки».

Рэйвин притворилась, что у неё амнезия и она понятия не имеет, почему выглядит так, как выглядит, или как оказалась в лесу. В конце концов они перестали её допрашивать.

Она попросила плащ, чтобы скрыть свою личность, когда её отпустили, и они, к счастью, дали его ей. Она оторвала кусок снизу, чтобы повязать полоску ткани на глаза и скрыть их, а главное — свои белые брови.

Кроме золотой цепочки на талии — особого заклинания контрацепции, с которым она не хотела расставаться ни по какой причине, — у неё больше не осталось никаких украшений, с которыми она сюда прибыла.

Она нашла торговца после того, как её отпустили с допроса, и продала большую часть своих украшений, чтобы иметь возможность расплачиваться в городе. Это произошло после того, как она обнаружила, что люди настолько жестоки, что не накормят голодного.

Рэйвин отказывалась голодать или спать не в нормальной постели только потому, что они не селили никого без денег. Нелепость!

Они также не гнушались попытками обмануть. К несчастью для того дорогого, ничего не подозревающего торговца, которому она продала свои украшения, она знала, каковы на ощупь золото, серебро и медь, и что у них есть свой уникальный запах. У них также был свой особый звон при ударе о твердую поверхность.

Она получила большую часть их стоимости, и половина этой суммы лежала в очень увесистом мешке, привязанном к её талии. Остальное было спрятано под заклинанием гламура в гостинице, где она остановилась.

Длинные рукава колючего платья, которое она носила, помогали скрыть геометрическую полосу на коже, светящуюся вокруг её левого предплечья — единственный признак того, что она в данный момент использовала магию. Это было легко сделать с неодушевленным предметом, но, чтобы наложить гламур на человека, требовалось гораздо более сложное заклинание — чего она не могла сделать без камня маны.