Чтение онлайн

– Ладно, подписывайте скорей!
– грубо прервал его Джадсон.

– Молчите, сэр!
– достойно и гневно ответил Дун.
– У вас не хватает гуманности, чтобы разговаривать с людьми, которых постигла беда. Но мне, к счастью, не раз доводилось это делать. Мисс Уиндраш, я глубоко скорблю...

Он протянул руку. Энид растерянно взглянула на него и отступила назад. Ей стало страшно - так страшно, что она обернулась к Джадсону.

– Выгоните его!
– закричала она пронзительно, как истеричка.
– Он еще ужасней, чем...

– Ужасней, чем...
– повторил Джадсон.

– Чем вы, - закончила она.

– Подписали вы или нет?
– крикнул Джадсон.

Дун подписал, как только от него отвернулись; и Джадсон, схватив бумагу, выбежал из дому.

Сбегая по ступенькам, он подпрыгнул, как школьник, вырвавшийся из школы, или как человек, добившийся своего. А Энид почувствовала, что могла бы простить ему все, кроме этого прыжка.

Позже - Энид не знала, сколько прошло времени, - она сидела у окна и смотрела на улицу. Горе ее достигло той степени, когда кажется: хуже быть не может. Но это было не так. Двое в форме и один в штатском поднялись по ступенькам, извинились и предъявили ордер на арест Уолтера Уиндраша по обвинению в убийстве.

5. ТАЙНА ДЕРЕВА

Побуждения простых душ тоньше, чем побуждения сложных. Те, кто не копается в себе, способны почувствовать вдруг что-нибудь совсем неожиданное и непонятное. Энид была по-настоящему простодушной и никогда до тех пор не попадала в такой водоворот мыслей и чувств. И когда на нее свалился последний удар, она почувствовала: с такой сложной бедой ей не справиться, надо найти друга. Она вышла из дому и пошла искать друга. Она пошла за шарлатаном, обманщиком, отвратительным лицемером и поймала его, когда он входил в дверь с медной дощечкой. Что-то подсказало ей, что он - на ее стороне и сможет все, если захочет. И, остановив отрицательного героя своей повести, она заговорила с ним просто, как с братом.

– Зайдите к нам на минутку, - сказала она.
– Случилось еще одно несчастье, и я совсем запуталась.

Он быстро обернулся и вгляделся в улицу.

– А!
– сказал он.
– Значит, уже пришли.

– Вы знали, что они придут?
– крикнула она и вдруг, словно вспыхнул свет, увидела все сразу. Вероятно, это было что-то странное, потому что она сказала удивленно и не совсем уверенно: - Ох, какой же вы плохой!

– Я средний, - отвечал он.
– Да, я знаю, это называют преступлением. Но что же еще я мог сделать? Оставалось мало времени.

Она глубоко вздохнула. Смутно, как вдалеке, встало перед ней воспоминание, и она его поняла.

– Да, - сказала она.
– Это совсем как тогда... Ну, когда вы спасли его от машины.

– Боюсь, я слишком горяч, - сказал он.
– Чуть что, кидаюсь на человека.

– И тогда, и теперь, - отвечала она, - вы кинулись в самое время.

Она вошла одна в его дом. Страх громоздился на страх в ее несложной душе - она представляла отца то обезьяной, то маньяком, то убийцей. Но в самом уголке притаилась радость, потому что ее друг оказался не плохим, а средним.

Через десять минут, когда инспектор Брэндон, рыжий, медлительный и быстроглазый, вошел в гостиную Уиндрашей, его встретил квадратный молодой врач с непроницаемой улыбкой. Те, кто видел Джадсона в часы недавних треволнений, не узнали бы его в сдержанном друге дома, безмятежно глядевшем на пришельца.

– Я уверен, инспектор, - вежливо начал он, - что вы, как и я, хотите оградить от потрясений несчастную дочь Уиндраша. И отец, и она - мои пациенты, я отвечаю за ее состояние. Но, конечно, я сознаю мою гражданскую ответственность и, поверьте, не помешаю вам выполнять ваш долг. Надеюсь, вы вправе объяснить мне в общих чертах суть вашего дела.

– Что ж, сэр, - сказал инспектор, - в таких делах даже как-то легче, если можешь поделиться с кем-нибудь. Конечно, сами понимаете, говорить будем прямо, без обиняков.

– Я готов говорить прямо, - сдержанно ответил врач.
– Насколько мне известно, у вас есть ордер на арест Уиндраша.

Инспектор кивнул.

– По обвинению в убийстве Морса, - сказал он.
– Вы не знаете, где сейчас Уиндраш?

– Знаю, - сказал Джадсон.
– Если хотите, я вас к нему отведу.

– Это не прятки и не кошки-мышки, - сказал инспектор.
– Если он убежит, ответственность падет на вас.

– Он не убежит, - сказал Джадсон.

Оба помолчали. За дверью послышались легкие шаги, и юный почтальон, взбежав по ступенькам, вручил инспектору телеграмму. Тот прочел, удивленно нахмурился и поднял глаза на собеседника.

– Можно сказать, кстати, - улыбнулся он.
– Дает нам право тут задержаться, если вы отвечаете за свои слова.

Он протянул телеграмму, и доктор жадно пробежал ее.

Там было написано:

"Не предпринимайте ничего У.У. моего приезда. Буду полчаса. Харрингтон".

– Это от начальника, - сказал инспектор.
– Он у нас главный. Да и во всем мире он, можно сказать, главный сыщик.

– Так, - сухо сказал доктор.
– Не жил ли он случайно тут, по соседству, под именем Уилмот?

– Вижу, вам кое-что известно, - снова улыбнулся Брэндон.

– Понимаете, - сказал Джадсон, - ваш начальник вел себя как вор, и я подумал, что он сыщик. Он сказал, что влез в сад по праву. Хозяева ему такого права не давали, и я понял, что он имеет в виду закон.

– Он зря не скажет, вы уж поверьте, - сказал инспектор.
– В конечном счете он почти ни разу не ошибся. А в этом деле он нашел именно то, что думал.

– Он нашел, - сказал доктор, - человеческий скелет, засунутый в дупло дерева, с насильственным повреждением затылка, нанесенным левой рукой.

Брэндон удивленно посмотрел на него.

– Откуда вы знаете?
– спросил он.

– Я сам это нашел, - ответил Джадсон. Он помолчал, потом прибавил: Да, инспектор, мне действительно кое-что известно по этому делу. Как я уже говорил, я могу отвести вас к Уиндрашу. Однако услуга за услугу. Не расскажете ли вы мне эту историю? Или, может быть, лучше сказать, эту теорию?

Лицо у Брэндона было не только приятное и добродушное - оно становилось умным, когда лак официальной солидности сходил с него. Инспектор пристально посмотрел на доктора и сказал, улыбаясь:

– Вы, наверное, из сыщиков-любителей, которые читают, а то и пишут детективные рассказы. Что ж, спорить не буду, дело похоже на такой рассказ.
– Он сделал паузу.
– С нашей точки зрения, самое трудное - спрятать тело. Думаю, эта трудность многим сохранила жизнь. Мертвый враг опасней живого. Чего только не пробовали: и расчленяли тело, и растворяли, и сжигали в печи, и заливали бетоном.