Чтение онлайн

6. СЛОВО СКАЗАНО

Полковника Гримма не без причин считали твердолобым; во всяком случае, трезвым он был. Поэтому так важно, что именно он вспоминал эту ночь как истинный кошмар. В ней было то, что бывает в снах, - повторения, несообразности, клочки воспоминаний и, главное, такое чувство, словно у тебя два разума, один - здоровый, другой - больной. Особенно это усилилось, когда подземные блуждания снова вывели в сравнительно нормальный мир. Полковник видел луну; но ему казалось, что она обернута к нему невидимой стороной, да и вышел он на обратной стороне Земли. Еще хуже стало, когда, пройдя по туннелю, он вступил на какую-то лесенку, расположенную в каминной трубе, и, добравшись до середины, услышал тихий, глухой голос:

– Постойте. Я схожу, осмотрюсь. Меня они не испугаются.

Гримм остался на лестнице, откуда и глядел на бледный диск, подобный луне, на вход в колодец. Вскоре диск потемнел, словно его закрыли крышкой, но, вглядевшись, глава полиции увидел что-то странное. Он зажег фонарик и едва не свалился, ибо на него смотрело, ухмыляясь, какое-то неприятное лицо.

– Нас не изловишь, - произнес профессор с той четкостью, какая бывает в снах.
– Только мы скажем Слово, как все рассыплется.

Нелепая затычка исчезла, словно ее вырвали из бутылки, появился бледный диск, и через несколько мгновений полковник услышал шепот:

– Его уже нет, идите.

Полковник вышел в освещенный луною дворик, видимо, позади дома, и удивился, увидев полицейских, хотя сам их и поставил. На знаки, которые подавал Конрад, они реагировали сдержанно.

– Можете зайти, - все так же глухо сказал вожатый.
– Конечно, возьмите своих людей. Подождите минутку, я посмотрю.

Он нырнул в заднюю дверь соседнего дома, а полицейский с начальником терпеливо поджидали на улице. Когда они начали думать о том, стоит ли идти в логовище злодеев, один из этих злодеев явился им.

В одном из окон взвилась штора, и они увидели того, кого видела принцесса на столике, перед кафе. Поэт глядел на луну, как и следует поэтам, и был особенно хорош, в частности - потому, что новый оттенок шарфа очень шел к пламенным усам. Картинным жестом выбросив руку, он напевно заговорил в той манере, которую называют театральной, если это соответствует определению "дурацкая". Текст был знакомый:

Друзья мои, ищите ключ к словам!

Тогда и Слово отворится вам, Прекрасней солнца и прозрачней льдин.

Да, много слов; но ключ у них - один.

Он быстро опустил штору, и полицейские едва могли поверить, что действо, особенно - такое глупое, произошло на их глазах. В следующую секунду загадочный предатель стоял рядом с ними и шептал:

– Идите, идите!

Гримм двинулся во главе полицейских по лестнице, по каким-то переходам и вышел в большую, почти пустую комнату. Посередине стоял стол, на нем лежали четыре листка бумаги, словно приготовленных для совещания, но самым странным было то, что в каждой стене темнела дверь с массивной ручкой, словно за ней располагался другой дом.

На дверях значилось: "Проф. Фок", "Г-н Лобб", "Генерал Каск" и просто "Себастьян" - так иностранные поэты с великолепной наглостью подписывают стихи только именем.

– Вот их обиталище, - сказал Иоанн Конрад.
– Не бойтесь, никто не убежит.
– И прибавил, немного помолчав: - Но сперва поговорим о Слове.

– Да, - мрачно откликнулся полковник, - хорошо бы его узнать, хотя, по слухам, оно разрушит весь мир.

– Не думаю, - сказал предатель.
– Скорее, создаст заново.

– Надеюсь, хоть это не шутка, - промолвил Гримм.

– Как посмотреть, - ответил Конрад.
– Шутка в том, что вы его знаете.

– Я вас не понимаю, - сказал глава полиции.

– Вы слышали его раз двадцать, - сказал Великий Князь.
– Вы слышали его минут десять назад. Его кричали вам в ухо, оно бросалось в глаза, словно плакат на стене.

Вся тайна этого заговора - в небольшом слове, и мы его не скрывали.

Гримм глядел на него, сверкая глазами из-под густых бровей, лицо его менялось. Конрад медленно и четко прочитал:

– "Друзья мои, ищите ключ к словам..."

Гримм чертыхнулся и кинулся к двери с надписью "Себастьян".

– Правильно, - кивнул Конрад.
– Все дело в том, что подчеркнуть или, если хотите, выделить.

– "Да, много слов..." - начал Гримм.

– Вот именно, - подхватил Конрад.
– "...но ключ у них - один".

Полковник распахнул дверь и увидел не комнату, а шкаф, неглубокий шкаф с вешалками, на которых висели рыжий парик, рыжая бородка, павлиний шарф и прочие атрибуты прославленного стихотворца.

– Вся история великой революции, - продолжал Великий Князь спокойным, лекторским тоном, - все методы, при помощи которых удалось напугать Павонию, сводятся к этому короткому слову. Я повторял его, вы - не угадывали. Я был один.

Он подошел к другой двери, с надписью "Проф. Фок", распахнул ее и явил собеседнику неестественно узкий цилиндр, поношенный плащ, неприятную маску в зеленоватых очках.

– Апартаменты ученого, - пояснил он.
– Надо ли говорить, что и его не было? То есть был я. Вот с двумя другими я рисковал, они ведь существуют, хотя не все уже в этом мире.

Он задумчиво почесал длинный подбородок, потом прибавил:

– Просто удивительно, как вы, такие умные, попадаетесь на собственном недоверии! Вам говорят - вы отмахиваетесь. Заговор отрицают - значит, он есть. Старый Каск твердит, что он болен, что он удалился на покой - так удалился, что даже не слышал, как он гуляет здесь в полной форме, - а вы не верите. Вы не верите никому. Сама принцесса сказала, что поэт какой-то ненастоящий с этими лиловыми усами. Тут бы и догадаться - но нет! Все говорили, король говорил, что ростовщик умер, и это правда.

Он умер раньше, чем я стал его играть в этом костюме.

Он распахнул третий шкаф, где оказались седые усы и серые одежды скупца.

– Так вот и началось. Он действительно снимал этот дом, я действительно был ему слугой, опустился до такой службы, и единственное, что я унаследовал, - тайный ход.

" Политика здесь ни при чем, сюда ходили странные женщины, он был плохой человек. Не знаю, интересны ли вам такие оттенки моих чувств, но скажу, что за три года у сластолюбивого ростовщика я обрел мятежный разум. Мир казался отсюда очень мерзким, и я решил перевернуть его, поднять мятеж, вернее - стать мятежом. Если действовать медленно, тактично, да еще обладать воображением, это нетрудно. Я выдумал четырех людей, двоих полностью.