Чтение онлайн

Я отвернулся обратно к стене.

— Это не правда, ты для меня самый близкий человек. Пышка, я люблю тебя! — он опять прижался сзади. Сердце предательски забилось. — Мы вышли из ресторана и хотели разъезжаться по домам, когда к нам прицепилась компания пьяных мужиков. Короче, я сутки просидел в КПЗ.

— Что?! Как?! А как же твои адвокаты? Право на звонок?

— Пышечка, какой звонок? Саня по ошибке врезал менту, и нам хорошо перепало уже за решеткой. Повезло, когда сменились дежурные, дали сделать один звонок.

— Это правда?

— Клянусь! Или тебе дать номера парней, с которыми я сидел?

— Думаю, это будет лишним, — в знак примирения повернулся к нему лицом.

— Можно я тебя поцелую? Я так скучал!

Не ответив, я сам обхватил его лицо руками и стал целовать.

— Ой! Ай! Не-е-е так с-и-и-ильно! — такой реакции на поцелуй я не ожидал.

— Что?! Что такое?!

— Больно!

Включив ночник, я подскочил на кровати от увиденного: все лицо было в ссадинах, одного глаза почти не было видно, верхняя губа распухла, как у Анжелины Джоли.

— Боже! – все, что я смог выдать в ту секунду.

— Все так плохо?

— Очень! Тебе нужно к врачу.

— Не хочу, лучше нежно поцелуй.

Наклонившись, нежно поцеловал, опершись рукой в его грудь.

— А-а-ай-й-й! — опять закричал он.

— Где?! Что?!

— Грудь!

Тогда я стал стаскивать с него свитер, а следом футболку.

— Боже! На тебе не осталось живого места, словно по тебе проехался каток. Так! Ты как хочешь, но эту неделю ты точно не пойдешь на работу.

— Да нет, все нормально. Терпимо.

— Ну, уж нет! Хватит мне этих сплетен, что я тебя избиваю. Будешь сидеть дома!

— Только если с тобой, — несмотря на такие травмы, его шаловливые руки поползли по моей ноге, — ты же поухаживаешь за моим телом?

— Сейчас это прозвучало пошло, — я посмотрел в его глаза.

— Ты все правильно услышал… Пышечка! — руки продолжили свое движение под футболкой, — я так сильно хочу… Можно я вставлю?

— Что?! — нет-нет-нет! Я не готов такое даже слышать! — Не сейчас! Тем более, ты весь побитый.

— А когда? — он провел рукой по моему эрогенному месту.

— Ну… Я не знаю… — боже, что он улыбается? Сейчас это выглядит ужасающе, но тем не менее… — А почему мне?.. Я тоже могу…

— Да? Можешь? Ты уверен? .. — провел рукой по моему члену, — Хочешь попробовать?..

Мне ему?! Сейчас?! Я не знаю, как! То есть… Знаю, но…

— Так! Тебе нельзя шевелиться, — убрав его руку, положил на лопатки и прикрыл одеялом.

— Пышка, ты сейчас меня динамишь?

— Нет! Ты что? Я о тебе беспокоюсь, — погладил по его волосам, — я хочу, чтобы ты себя чувствовал хорошо.

— Правда, хочешь?

— Конечно!

Он сбросил одеяло на пол и намекнул, что я должен сделать. Ладно. Это мы уже проходили. Расстегнув ширинку, попытался запустить руку в его трусы:

— Не рукой… — он положил руку поверх моей и посмотрел в глаза.

— Не рукой? .. — конечно, я знаю, о чем он. Но… — Ты… Хочешь?

— Очень!

Ну, что тут такого? Закрою глаза…

— Хорошо.

— Правда?! — смотрит, словно не верит в такое везение, — Я в душ! Ты же не передумаешь?

— Нет.

Пока его не было, я не мог поверить, что такое ему пообещал. Смогу ли?

Он вышел в одном полотенце и подошел ко мне. Бугорок под полотенцем оказался на уровне моих глаз.

— Мне лечь? Или так?

— «Или так», — только бы он не заметил как срывается от волнения голос.

— Пышка, — он запустил пальцы в мои волосы, — не волнуйся. Мне понравится, это ведь твои губы! Хочешь, выключим свет?

Я отрицательно замотал головой и запустил руку под полотенце, проведя ею по внутренней стороне бедра вверх, пока не коснулся нежной кожи.

Он побрил мошонку! Закружилась голова, и стало жарко.

— Пышка, посмотри на меня! Сделай глубокий вдох… — я втянул воздух, — и выдох… Молодец! Только не потеряй сознание, а то мне тебя откачивать придется.

Я помахал утвердительно головой. Николай снова запустил пальцы в мои волосы и слегка надавил на затылок, прижимая к слегка мокрому полотенцу в районе паха.

Я смогу! Я сумею!

Моя рука продолжила свое движение под полотенцем. Гладкая мошонка, а потом горячая плоть. Обхватив член пальцами, поднял голову, чтобы глянуть на него: закрытые глаза, облизанные, припухшие губы…

— Продолжай, пожалуйста! — тихая хриплая просьба. Побитый, но такой эротичный.

Я смогу!

Медленно потянув, второй рукой стянул полотенце. Плоский живот, красивый рельеф мышц, переходящий в такой же красивый мужской орган.

Закрыв глаза, прикоснулся губами к головке, словно целуя. Член в руке стал еще больше. Ему нравится. Даже слышно пульсирование. Кончик языка. Тихий стон. Мой бешеный пульс стучит в унисон с его. Адреналин, кураж. Язык прошелся по всей длине. Он стонет и гладит по волосам.

— Да-да! Хорошо! Продолжай! Только не останавливайся!

И я продолжил. Может, я не такой умелый, как он, но, даже поглощая половину его члена, довел его до разрядки за считанные минуты. Он отстранился и кончил в сторону, сжимая мои волосы.

— Пышка! Пышечка!

Это оказалось не так страшно, даже приятно, что я сумел его так возбудить. Посмотрев вниз, увидел на ковре следы своих стараний.

— Черт! — вырвалось само собой.

— Что?

— Бабушкин любимый ковер, она меня убьет!

— Не убьет, скажешь, что это ее правнуки, она еще и обрадуется.

— Смешно! Боюсь, она еще больше расстроится, это же правнуки чужой бабушки.

— Сейчас мы это исправим!

Бедный ковер!

Жизнь такая штука, что никогда не предугадаешь, что ждет тебя завтра. Так случилось и со мной. На третий день нашего вынужденного больничного я с утра отправился в магазин, пополнить запасы провизии. Ничего не предвещало беду: светило солнце, поблескивал снег. «Жизнь — хороша!» — пела моя душа, когда я возвращался с пакетами домой. Но стоило подойти к двери, как раздался душераздирающий визг. Бросив на пороге свою ношу, я вбежал в комнату, где посреди комнаты лежал голый Николай, а рядом с его телом стояла моя бабка в шубе и ондатровой шапке, и верещала что есть силы.