Чтение онлайн

В последующем столетии позорный столб превратился в инструмент наказания религиозных и политических инакомыслящих, в особенности сочинителей зажигательных памфлетов. Одной из самых знаменитых жертв позорного столба стал создатель «Робинзона Крузо». За опубликование памфлета «Кратчайший путь в сектанты» [78] Даниэля Дефо приговорили в 1703 г. к денежному штрафу и стоянию у позорного столба в течение трех отдельных базарных дней. Дефо выставили для осмеяния толпы в Чипсайде, однако так велика была его популярность, что вместо того, чтобы забросать его грязью, толпа увешала его самого и его столб цветами, пила за его здоровье и распевала сочиненную им в тюрьме «Оду позорному столбу».

Однако не все жертвы позорного столба оказывались такими счастливыми. Когда Джона Тревора выставили в Севен-Дайалз в 1732 г. у позорного столба, это стоило ему жизни. Тревор несправедливо обвинил нескольких невинных человек в том, что те занимались грабежом на большой дороге. Сделал он это в надежде получить вознаграждение за выявление преступников. Таким тяжким было это преступление в глазах толпы, что она забрасывала его камнями и грязью до тех пор, пока он не умер. Двадцатью годами позже четверо настоящих разбойников с большой дороги — Джеймс Эган, Джеймс Солмон, Джон Берри и Стивен Мак Дэниел — были приговорены к выставлению у позорного столба по иронии судьбы за то же преступление — попытку за вознаграждение обвинить невинного. Следует напомнить, что в те времена, в 1752 г., не существовало организованной полиции, а только находившаяся в рудиментарной стадии развития стража. Судьи и широкая публика всецело полагались на профессиональных «ловцов воров» (thief-takers). Эти люди, среди которых самым знаменитым считается Джонатан Уайлд, сами были плуты и обманщики, шантажировавшие других преступников и доносившие на невинных. В случае с Джеймсом Эганом и компанией были несправедливо обвинены и приговорены к смертной казни двое молодых людей. Банду взяли после приведения приговора в исполнение, судили, признали виновными и приговорили к различным наказаниям в суде Олд-Бэйли:

«…будут наказаны следующим образом: Берри и Мак Дэниел будут выставлены у позорного столба сначала в Холборне у Хаттонского сада, а затем в конце Кинг-стрит в Чипсайде; Солмон и Эган будут стоять у позорного столба сначала посреди Уэст-Смитфилда, а затем в конце Феттер-лэйн на Флит-стрит. После этого они проведут семь лет в тюрьме Ньюгейт».

5 марта 1756 г. Мак Дэниел и Берри были выставлены у позорного столба у Хаттонского сада и подверглись таким нападкам со стороны толпы, что жизнь их подвергалась серьезной опасности. Эган и Солмон были выставлены у позорного столба в Смитфилде в понедельник, восьмого числа того же месяца, и сразу же толпа забросала их камнями, осколками кирпичей, гнилыми картофелинами и дохлыми собаками и кошками. Попытка двух констеблей урезонить толпу не увенчалась успехом, и преступники были оставлены целиком на ее милость. От ударов, доставшихся им от толпы, головы преступников распухли, люди цеплялись за их одежду и тянули вниз так, что те чуть было не были задушены. Они простояли у столба с полчаса, когда в голову Эгана попал большой камень, и тот испустил дух. Шерифы, испугавшись того, что будь преступники выставлены повторно, они могут разделить судьбу своего сообщника, отменили повторное наказание у позорного столба, однако увеличили срок их тюремного заключения; заслуженное наказание для таких отпетых, бессердечных и безжалостных негодяев, каковыми они являлись. Все они в скором времени умерли в Ньюгейтской тюрьме.

(«Ньюгейтский календарь»).

 Эган и Солмон у позорного столба в Смитфилде.

Было время, когда любая деревенька, любой захолустный городок могли похвастаться своим позорным столбом, и сейчас такие столбы стоят, например, в Уоллингфорде и Коулзхилле. В других местах их, из соображений сохранности, поместили в местные музеи, и каждый может полюбоваться на прекрасно сохранившиеся экземпляры в городах Брайтоне и Рае в графстве Суссекс.

Не ранее как в 1837 г., в год, когда на трон взошла королева Виктория, позорный столб был официально упразднен. В последний раз это наказание применили в 1830 г. по отношению к доктору Босси, обвиненному в лжесвидетельстве.

В Германии и Франции позорный столб появился в XII–XIII веках и вскоре получил такое же повсеместное распространение, как и в Англии. На севере Германии его называли кот (kats), 'а на юге и в Австрии — прехель (prechel), или шрайальт (shreialt). Французы называли свой позорный столб карканом (сагсап). В этих странах позорный столб был официально запрещен в то же время, что и в Англии, однако есть свидетельства того, что в последний раз его использовали в качестве наказания в 1864 г. во Фленсбурге.

Этот тип наказания сродни позорному столбу и отличается от него только тем, что преступник выставлялся на всеобщее обозрение в клетке.

Эта иллюстрация (см. следующую стр.) взята из «Книги мучеников» Фокса, и изображена на ней, по всей видимости, протестантка. Я не смог найти более детальное описание этого вида наказания, однако интересно было увидеть колодки рядом с клеткой на Лондонском мосту.

 Клетка на Лондонском мосту.

Наказание плетью было так распространено по всему миру и во все времена, что порка даже стала предметом отдельного исследования — «Истории телесных наказаний» [79] . Конечно, невозможно даже с точностью до столетия определить, когда и за что один человек впервые высек другого. В чем мы можем быть полностью уверены, так это в том, что всемирная порка успешно продолжается.

Эта статья менее всего претендует на историческое повествование, скорее — это просто набор фактов и анекдотов.

Древние римляне частенько прибегали к бичеванию для наказания рабов и солдат, и очень редко — свободных граждан. В зависимости от степени вины наказанных они использовали несколько разновидностей плетей. Самая простая представляла собой плоский кожаный ремень с ручкой, называлась ферула (ferula) и использовалась для наказания за мелкие провинности. Затем следовали три разновидности «кошки»: скуция (scutia), плеть из переплетенных кожаных ремней, плюмбата (plumbatae), имевшая несколько хвостов, у каждого из которых на конце находились свинцовые или бронзовые шарики, и флагеллум (flagellum) с тремя жесткими хвостами из бычьей кожи. Эти последние разновидности плети служили инструментом наказания за значительные преступления. Кроме того, римляне использовали для наказания преступников розги; порка непременно предшествовала обезглавливанию.

Хотя совершенно очевидно то, что предками «кошки» были древнеримские скуция и плюмбата, этот инструмент наказания можно по праву назвать сугубо британским: более того, его применение ограничивалось только армией и флотом. «Кошку» часто использовали в британском флоте во времена адмирала Нельсона, когда этот суровый моряк мог предписать до 500 ударов плетью за незначительные дисциплинарные нарушения. В народе эту плеть называли «кошка-девятихвостка» («cat-o’-nine-tails»), поскольку она имела девять отдельных «хвостов», изготовленных из кожи или бечевки. По всей своей длине (2 фута) на каждом из хвостов были навязаны по три узла. Эффект от наказания этой плетью получался двоякий: хвосты врезались в тело наказуемого, а узлы вырывали из него отдельные кусочки мяса. Приведенное ниже описание порки на флоте взято из записок неизвестного автора, озаглавленных «Мастерство наказания плетью» (Experiences of Flagellation) и опубликованных автором на собственные средства в 1885 г.:

«Среди них был один несчастный по имени Грин, который прежде содержал шляпную лавку на Кэт-рин-стрит в Стрэнде и по обвинению в каком-то преступлении был осужден на каторжные работы сроком на 14 лет. Его жене, обаятельной, но совершенно убитой свалившимся на нее горем женщине, позволили сопровождать мужа до места. Сразу после выхода корабля в море среди каторжан обнаружились признаки назревавшего бунта; некоторые из них успели даже перепилить кандалы, а Грина обвинили в том, что он не только подстрекал к мятежу, но снабдил заключенных деньгами для покупки необходимых инструментов. Несчастный шляпочник клялся, что одолжил им несколько шиллингов для покупки простыней и одежды в ломбарде, но все эти уверения не были приняты во внимание. По приказу коменданта транспорта, без суда и следствия, его разложили на сходне и секли боцманской «кошкой» до тех пор, пока не обнажились кости. За все время экзекуции Грин не издал ни единого звука, чем привел в ярость коменданта, который поклялся, что заставит упрямца запросить о пощаде. Присутствовавший при порке тюремный врач выразил опасение, что продолжение экзекуции может быть чревато для заключенного смертью, но комендант оказался неумолим. Он не остановился даже тогда, когда его брат энсин [80] Уолл, добросердечный молодой человек, попросил его о приостановке порки; ответом ему прозвучала угроза посадить его самого под арест. Тогда он стал умолять Грина, чтобы тот не упрямствовал и издал для собственного спасения хотя бы звук, но несчастный ответил, что умирает и не в состоянии кричать, и молчание его объясняется не упрямством, а нежеланием того, что его ничего не ведавшая и находившаяся где-то в трюмных помещениях жена услышит его крики и умрет от горя. Порку продолжали до тех пор, пока не сняли всю плоть с поясницы, пока не стали видны внутренности, пока несчастный не лишился чувств и только тогда был передан врачу».

Подобное суровое наказание зачастую оканчивалось для моряков смертью, а злоупотребление властью офицеров флота Его Величества стало причиной ряда мятежей, имевших место в конце XVIII столетия. Весной 1797 г. британские моряки на стоянке в Спитхеде подняли мятеж, причиной которого стало дурное обращение с ними офицеров и невыносимые условия существования. В результате адмиралтейство вынуждено было провести расследование и уволить со службы тех офицеров, которые особенно отличились своей неоправданной жестокостью. Между 30 мая и 13 июня того же года на кораблях, бросивших якорь в Норе, разразился еще один бунт. Моряки создали так называемую «плавучую республику» (floating republic) во главе с «президентом» Ричардом Паркером. Мятеж был жестоко подавлен: Паркера и 29 его товарищей повесили на реях «Сэндвича», девятерых высекли, а 29 матросов заключили в тюрьму. Условия жизни матросов так и не улучшились в последующее столетие, и только не ранее, как в 1881 г. наказание «кошкой» было наконец упразднено.