Чтение онлайн

Первой скрипкой за оттягивание момента принятия решения выступала я, а Роман, пусть и готов был связать наши судьбы воедино в любой момент, шёл у меня на поводу. И на то были особые причины с моей стороны, и потакание – с его.

Увы, за четыре года любимец семейства, Роман Раев, воспылавший ко мне неистощимой, и поначалу бурной, а затем, – в связи с особыми обстоятельствами, которые я бы назвала «дядюшкин фактор» – ставшей вялотекущей любовью, так ничего и не предпринял, чтобы выйти за пределы дружеского статуса «почти помолвленных».

В общем, длинная история – наши взаимоотношения и временами нудная. Останавливаться внутри вялотекущего процесса влюблённости никто из нас не собирался: ведь оба заинтересованы в продолжении, но и переходить на следующую ступень отношений – помолвку – не собирались без особых причин.

Оттого, мне было странно получать от него щербатые, докучные извещения о намерениях в виде «Очарования» или «Голубой розы» – цветка, раскрывающего страсть, пока действует его аромат. А поговорить по душам у нас с Романом не получалось: то я в командировке, то он при дворе, ну, или в других землях с визитами к многочисленным родственникам.

«Голубую розу» я благополучно сушила между книжными страницами романов о любви, осознавая, что даже в таком состоянии растение имело неотвратимую силу, если добавить его лепестки в чай, а флаконы с чаем складировала в сумку, благо она умещала в себя всё, что засунешь.

Я, грешным делом, на досуге пыталась просчитать ответ недожениха по поводу снадобья и цветка, но чем больше размышляла над действиями оборотня, тем бредовее мне казались собственные измышления: ведь в нашем Застенье логики не допросишься – всё сплошь, да и только, интрига и бардак от чистого сердца и с благими побуждениями.

Вот так вот.

Всё это рассказывать следователю не собиралась, и потому придётся импровизировать. Требовалась нелепость – в неё быстрее верят. А лучше всего, несуразица с душком, так сказать, чтобы подчеркнуть вкус и цвет созданного словесного блюда.

Увы, только я собралась от всей души поведать нечто удобоваримое, как тяжёлая дубовая дверь комнаты распахнулась, и на пороге во всей мужественной красе и застёгнутом не на те пуговицы чёрном пальто, со взъерошенными волосами и белозубой улыбкой предстал сам его «вседраконшество» Роман Раев. Ну, а моё сердце ровно в тот момент встрепенулось от радости, полыхнуло от любви.

Да-да. Вы всё верно поняли, именно то самое чувство бродило в моей душе – я назвала его весьма точно! – но признаваться в нем во всеуслышание я намерений не имела.

Помнится вначале знакомства я отмечала исключительно привлекательную внешность Романа. Пусть даже некоторые манеры оставляли желать лучшего, старалась не замечать сего пункта и возгонялась трепетом от чудесного внешнего вида.

Дракон был светловолос, высок, статен. Молод – отроду ста пятидесяти годков. Разница между мной и им составляла всего двадцать пять лет, потому нас можно было назвать людьми одного поколения. Это обстоятельство дарило дракону дополнительные баллы к внешности в пользу моего общения с ним. Жил Роман на широкую ногу, владел обширными землям в Низогорье и представлял своего дядю, Дантеса Раева – Председателя попечительского совета, – в разного рода заседаниях.

И чтобы уж совсем объясниться, я бы сказала, что до встречи с оборотнем – драконом в моём сердце было выжженное поле, на котором не могло ничего путного взрасти. Сколь угодно не засеивай его элегантными или простецкими ухаживаниями, и удобряй комплиментами, томными взглядами и вздохами, ничего не произойдёт. В моем сердце жило только желание мести. Считала, что пока оно не изольётся на предмет, побудивший его, ничего другого не шевельнётся.

Ан нет – я сильно заблуждалась. Очарование, а за ней любовь взошли лёгкими побегами и укреплялись день за днём и год за годом. Мне нравилось тесное общение с Романом в первый год, как только оказалась в Низогорье, как и наблюдать за ним издали, встречаться взорами и улыбаться в ответ на его улыбку во время короткого разговора в последующие три года.

Потому не могла не обрадоваться стремительному появлению Романа Раева сейчас, с румянцем во всю щёку, блеском в глазах и решительностью во всём облике.

Я – женщина, и мне простительно иногда отвлекаться от намеченной цели без ущерба её исполнения. И будь Роман Раев простым воздыхателем, как Днищев Семён, я была бы к нему более благосклонна. Может быть, даже намного больше, чем того требовали приличия. Но всё испортило Раевское Гнездо. Ну, или родовой ковен – если на язык ведьм перевести. Такой напор с их стороны в мою случился, что меня в нём едва не утопили. Вот тогда-то и я и предприняла все попытки, чтобы осушить симпатии Романа ко мне до самого дна. С тех пор мы и заморозили отношения на стадии: «не против дальше, но есть дела».

– Доброго времени суток! – начал Роман. – Раев Роман. Временно представляю интересы Заи Колобок.

– Следователь по особо важным делам Константин Сторожевский.

И без предисловий, так сказать не мешкая, без перехода и пауз дракон продолжил:

– Как поверенный представитель Председателя Низогорья, прошу засвидетельствовать моё прошение в защиту Заи Колобок, как возможность, предоставленную ей законом, не давать какие-либо показания без адвоката. Так же, смею уведомить вас, господин полицейский, что адвокат незамедлительно будет представлен. Его зовут Александрит Раев. Он отписал мне поручение присутствовать на допросе, пока он не сможет вступить в права адвоката. Сейчас исполнителем таких прав являюсь я в силу Указа о правах саморегулируемых территорий, к числу коих относится, в общем, весь Адский район, и в частности – поселение «Раужные урицы».

Раевы перешли в атаку! Спасибо им. Александрита подключили – прославленного на всё Застенье адвоката! Во-дают! На картах не раскидывай и в воду не гляди, потому что и так понятно: драконы не сдаются. От слова «совсем», к стороннему сожалению.

Молодой человек лёгким движением руки распахнул неверно застёгнутые пуговицы, сделал всего пару шагов и уселся рядом со мной на диван. Строго посмотрел мне в лицо, затем перевёл взгляд на Лютика. А я вместе с ним.

У конька было невозмутимое выражение морды и совершенно невинные глаза. До кучи Лютик ещё и ушами подёргал, демонстрируя своё простодушие, чем вызвал у меня желание показать ему кулак, ну, или хотя бы пригрозить пальцем. Но всё на что я была способна в ту минуту, так это мило, точно так же – почти естественно и простовато – улыбнуться новому собеседнику.

Раев взял у меня кружку с напитком, принюхался, затем окинул стол с артефактами взглядом, и только после этого поднял на полицейского взгляд. А вкупе с лютым взором, он, чеканя каждое слово, заявил:

– В виду всего вышесказанного в моих полномочиях заявить, что всё произнесённое во время допроса Заей Колобок, не имеет силы. В копилку к этому идёт и тот факт, что девушка пребывает в подавленном состоянии после произошедшего с ней происшествия. Шутка ли – нападение и удержание!

Дознаватель, изменившийся в лице к тому моменту настолько, что камень позавидует твёрдости мины на нём, вдруг спокойно заявил:

– Согласен, и по закону, между мной и многоуважаемой Заей Колобок состоялась беседа, а не допрос. И я хотел бы продолжить с ней эту беседу, чтобы составить с её слов картину преступления.

Высочайшее согласие Раева было дано, и мне пришлось отвечать на задаваемые полицейским вопросы.

В общем и частном: ничего сугубо интересного не происходило. Я объяснила, когда и при каких обстоятельствах я первый раз увидела Зачарованного. С кем он говорил, и как началось помешательство.

Раев ни разу не встрял за всё время «беседы», и лишь смотрел на меня, хмуря брови, да изредка потирал ладони друг о друга, выказывая этим своё крайнее беспокойство.