Чтение онлайн

– Не очень, - ответила Лена.
– В принципе, всё так же. Но она чувствует себя всё хуже, малыши словно забирают из неё жизненные силы...

– Я пойду к ней, - сказала я, намереваясь немедленно проведать девушку.
– Лена, побудешь с его сиятельством Александром?

– Конечно, - согласилась та.

Когда мы парой минут спустя зашли в комнату, где по-прежнему находилась Лея, я ужаснулась её внешнему виду. Вместо пухленькой аппетитной девушки передо мной лежала старуха, у которой остался только огромный живот. Руки и ноги похудели до крайности, глаза, безучастно смотрящие в одну точку, запали.

– Мы делаем всё возможное, она постоянно на внутривенной инфузии питательных веществ, но этого однозначно мало, - прокомментировала состояние Наташа.
– Я каждый день боюсь, что он станет последним...

– Лея, - я подошла и взяла в свои руки высохшую кисть.
– Лея, девочка моя хорошая, держись, пожалуйста...

Слёзы лились по щекам, но я их не замечала.

– Майя, пойдём, тебе нельзя волноваться, иначе пропадёт молоко. Пойдём же, ну?

Наталья практически принудительно выволокла меня из комнаты.

– Почему так?
– не могла успокоиться я.
– Она ведь была достаточно сильной!

– Да, была. Но она ведь не ест. И дети тянут соки, им нужно развиваться.

– А как малыши, с ними всё нормально?

– Только вчера делали им УЗИ. У них всё хорошо, мелковаты, конечно, но их же двое, - ответила Лена, которая слышала конец разговора, когда мы вернулись ко мне.

– Ну и хорошо. Когда у неё срок?

– Примерно через месяц. Но, думаю, ещё пару дней, и будем кесарить. Иначе она не выживет...

– А что Фарчиос?

– Ну... Он проводит возле неё всё свободное время, практически переселился к ней, ночует там... Переживает он, конечно. Но помочь ведь ничем не может.

– Да раньше надо было думать, теперь бы не пришлось помогать!
– припечатала Наталья.
– А то сначала понаделают фигни, а потом переживают и помогают.

Она была, как всегда, категорична.

– Ладно, что уж, теперь назад не вернёшь. Лучше расскажи, как Тартон.

Мы с Леной заулыбались, Наталья же, наоборот, вдруг смутилась, как школьница.

– Да нормально всё. Сказал, что сегодня зайдёт. А вчера браслет подарил. Вот...

Я уже давно заметила у неё на руке необычно переплетённые золотые звенья. Получается, он всё-таки придумал подарок.

– Очень красиво, - сказала искренне.
– Он у тебя молодец.

– И ничего не у меня, - совсем по-детски попыталась отнекаться старшая сестра.

– Конечно у тебя, крошка, - подмигнула ей Лена.
– Свадьба когда? А, тьфу ты, у них же тут нет свадеб. Но вы можете устроить. Вот прикольно будет... А я буду свидетельницей, как всегда мечтала. Давай, сестричка, бери красненького в оборот. Он клёвый!

Наташа же только всё больше заливалась румянцем, приближаясь по цвету к своему так называемому жениху..

В конце концов, сёстры засобирались к себе. Они, как и раньше, жили при лечебнице, только с обратной стороны. Странно, что сегодня у них не было пациентов. А может были, но они пришли проведать меня.

Прислуживать мне пришла новая девушка, чем-то напоминавшая Лею. Звали её Сонда, она была с Кцаандры. Мы немного разговорились, она по секрету сказала, мол, во дворце ходят слухи, будто император хочет казнить всех, кто начал чувствовать. А поэтому все стараются скрывать свои эмоции. Но в действительности же, чувствовать начали практически все.

Сонда рассказала, как поняла, что ей нравятся платья у других рабынь, и что вдруг она захотела один из нарядов для себя. И ей стало прям невыносимо смотреть, что это платье носит другая.

– Это называется зависть, - сказала я ей.
– Чувство не очень хорошее, но ты молодец, что его переборола. Могла бы ведь подойти и отобрать одежду.

Девушка сначала не поняла моей шутки, выпучила глаза, а потом вдруг заулыбалась.

– А сейчас ты ощутила сначала удивление, а потом поняла, что это весело, когда я пошутила.

Девушка снова выглядела удивлённо и растерянно, вспоминая видимо свои ощущения минутной давности. Потом лицо её просветлело.

– А сейчас ты рада, что вспомнила и сопоставила названия чувств и свои ощущения.

Девушка согласно закивала.

– Майя, а можно я теперь буду всё время вам прислуживать?
– спросила так, словно это было величайшее её желание в жизни.

– Можно, конечно, если ты этого хочешь, - я усмехнулась.
– Только я же теперь не одна...

Девушка посмотрела на люльку, где отсвечивал во сне сиренево-голубым наследник империи.

– Конечно, я это знаю. И я бы хотела заботиться о нем тоже...

– Хорошо, договорились, - улыбнулась я.

– Тогда я пойду?
– спросила Сонда, подхватывая поднос с посудой.

А перед обедом к нам с сыном снова зашёл император. Я, задремавшая после завтрака, сначала не поняла спросонья, где я и что происходит.

А происходило нечто необычное. По моей комнате большими шагами ходил император, державший на руках нашего сына. Комнату он пересекал в пять своих шагов, при этом, видимо, старался не топать.

– Я не хотел, чтобы он тебя разбудил, - сказал, увидев, что я проснулась.
– А когда я хожу, ребёнок успокаивается.

– Можно не бегать, а просто его покачать, - подсказала я правителю. А потом, видя непонимание, согнула руки и сымитировала укачивание малыша. Гедеор остановился, посмотрел на меня с сомнением, а потом покачал так, как было показано. Ребёнок немного завозился, но кричать не начал.

– Ему уже кушать, наверное, пора, - предположила я.
– И подгузник поменять.

Да, как ни странно, но Лена уже давно настояла, чтобы Тартон привезёт образцы подгузников. И теперь местные специалисты облегчили жизнь, начав выпускать подобные. Я не знала об этом, поэтому вчера была приятно удивлена такому "обмундированию" на малыше.

– Ну что, как совет? Что-то решили?
– спросила я у Гедеора.

Это было не праздное любопытство, я действительно переживала за жителей империи.

– Они начали чувствовать. Все. Великородные тоже. Чувства проявляются медленно, но точно уже есть у всех тех, кто находится на Евгесторе. Кстати, источник и лабиринт тоже не потухли.