Чтение онлайн

В это время в павильон вошел высокий, черноволосый мужчина лет тридцати пяти. Он на миг замер, озадаченный увиденным разгромом и попятился назад в надежде выбежать наружу, но один из подручных Кабана не дал ему уйти. Он ухватил Марка за куртку и, рванув, потащил к Кабану.

— О, старый знакомый! — расплылся Кабан в ехидной ухмылочке, — Давно не виделись, Марк! Ты же рад меня видеть, да?

— Мы уже разговаривали и все обсудили! Я не должен вам платить, у меня уже есть крыша!

— Крыша? — переспросил Кабан, напоказ приставив ладонь к уху, будто не расслышал, — Ты сказал, есть крыша? Эти гаврики — твоя крыша?

Показал он на лежащих на полу парней, которым изредка прилетали пинки и зуботычины подручных Кабана.

— Вы же знаете, что я работаю с Гавриловым!

— Да мне пох с кем ты работал, и на Гаврилова и его гавриков! — сплюнул Кабан себе под ноги, — Будешь теперь нам отдавать четверть прибыли. Не согласишься работать с нами, так спалим тебе все твои ларьки, Марк. И склад с одеждой сожжем!

— Это произвол! Я пойду в милицию! — отшатнулся черноволосый побледнев.

— Куда, в милицию? — снова сделал жест, будто не расслышал Кабан и резко двинул хозяина павильона в живот, отчего тот согнулся почти вдвое.

— У меня же язва! — застонал худой, утирая выступившие на лбу бисеринки пота, — Четверть это много, у меня с Гавриловым договоренность на пятнадцать процентов от прибыли.

— За что? — переспросил его Кабан, — За что, ты Марик, отдаешь пятнадцать процентов?

— За охрану. — пробурчал черноволосый.

— И это охрана? — усмехнулся здоровяк, показывая на избитых парней, но ухмылочка вышла злой, — Марк, поверь, ничто и никто не помешает мне сжечь оба твоих павильона, а потом и контейнеры с товаром! А четверть… ну, что такое четверть от чистой прибыли, Марк? Стоит ли из-за двадцати пяти процентов рисковать всем — здоровьем, бизнесом, машиной, домом, да здоровьем близких наконец! Вот смотри, Марк, — Кабан вынул из кармана несколько пятитысячных купюр отсчитал четыре, а потом отделил три бумажки и, показав на одну в другой руке, — вот это, нам на всех! А вот это, — потряс он тремя банкнотами в другой руке, — лично тебе! Не жмоться, ты же знаешь, что нужно делиться, так даже в церкви говорят! Я спрошу тебя еще раз, Марк, и поверь, я сломаю тебя прямо здесь и сейчас, если ты снова дашь мне не верный ответ! Так с кем ты сейчас работаешь? — еще раз приложил руку к уху Кабан, — Я не слышу?

— С вами работаю. — тихо и как-то обреченно сказал Марк.

— Во, слышали, уроды?! — повернулся здоровяк к лежащим на полу парням, — Он с нами работает! Сам это сказал. Валите отсюда и скажите это своему тренеру малахольному, а еще раз, кого из ваших тут увижу — ноги переломаю!

Прежде чем уйти Кабан зашел за витрину и, порывшись в столе, вытащил небольшую картонную коробку с деньгами. Не считая, скомкав купюры, сгреб их себе в карман.

— А это аванс и компенсация за драку с твоими охранниками. — усмехнулся Кабан и, хлопнув застывшего столбом Марка по плечу, направился к выходу.

— Ну че, как я его обработал? — спросил здоровяк, обращаясь к одному из свих подручных, когда они уже покинули павильон, — Скажи, Санек, норм я ему за правильное зачесал?

— Нормально, — кивнул крепенький, но подтянутый парень, которого звали Саней, но все звали его Челентано, за похожую хрипотцу в голосе, — сдулся, барыга! Толян, будем кого-то из пацанов оставлять на точке?

— Зачем? Не сторож я барыге своему! — переиначил слова писания Кабан и засмеялся, довольный вышедшим каламбуром, — Правда, мы же в сторожа им не нанимались. Вот сторожем пусть хоть самого Гаврилова возьмет, старому хрычу впору подработку искать, а мы свое и так заберем!

— Гаврилов снова стрелу набивать станет. — покачал головой Челентано, — Напрямую, через Седого или Рафа. Им позвонит и станет за беспредел предъявлять.

— А кто с ним разговаривать поедет? — хмыкнул Кабан, протягивая Челентано часть отобранных у торгаша денег, — Мы с тобой и поедем! А если и Татарина Седой пошлет, не назад же наше отдавать? Если отбуксовывать, то братва не поймет! Да и вряд ли он будет по новой терки устраивать — гробов всего человек семь осталось, никого реального, только пацанье сопливое — бегут от него люди. Кому захочется постоянно с битой рожей ходить? А спровоцирует войну, луканется уже к нашему коммерсанту, так нам есть чем ответить!

— К Седому будем заезжать, или поздно сегодня? — глянул на наручные часы Челентано, — Думаю, Гаврилов ему как узнает, наберет.

— Сегодня не поедем и про завтрашнее дело не забудь! После него к Седому в контору заедем, только я сам как было ему расскажу, ты не встревай. А сегодня по домам двинем — выспаться нужно. А завтра за мной в семь приезжайте, не позже. Оружейный с девяти, но там менты после восьми утра меняются.

— Так может, подождем пока сменятся и ночной домой свалит? — спросил Челентано, от волнения хрипя еще сильнее.

— А чего ждать, зачем? Свой пистолет он не сдает, а в отдел уносит. Два Макара возьмем и вертикалок там не меньше полудюжины. Еще, я слышал, пара карабинов есть, но для своих, не на витрине. Ты и я, Рябой на подстраховке! Саня, что мы, с двумя клоунами не справимся? Наше преимущество — неожиданность! Поехали, и с утра жду, не опаздывайте! — предупредил товарища Кабан и, выкинув бычок щелчком пальцев, полез в стоящую перед павильоном белую Волгу.

Старенький Рафик с полустершимися шашечками маршрутного такси на дверях еще час назад заехал в проулок и закрыл от глаз редких прохожих черный выход оружейного магазина. Сейчас за рулем никого не было, как и на пассажирском сидении рядом с водителем, зато в салоне сидело три человека. Двое были в натянутых на голову раскатанных вязанных шапочках, в которых, наподобие балаклав, были прорезаны дыры для глаз.

— Толян, мне с вами или в машине ждать? — нервно спросил один из них старшего.

— Рябой, ты тупой или как? — цыкнул языком бригадир, — Я же ясно сказал — ты пока в машине. А как мы с Саней внутрь заскочим, так выпрыгиваешь и дверь черного хода контролируешь. Только не светись сильно, чтобы рожу твою никто не срисовал!

Кабан вытащил из кармана Макаров, дослал патрон в патронник, поставил на предохранитель и снова сунул пистолет в карман. Челентано тоже вытащил из кармана массивный вороненый револьвер, газовый, но сейчас заряженный патронами с дробью. Тоже осмотрел его, но не убрал в карман, а остался сидеть, зажав оружие в руке.

— Вы же сказали, что без трупов? — нервно сглотнув, спросил Рябой и перехватил полуметровый обрезок трубы, заменяющий дубинку.

— Да не ссы, сказал же — без трупов! — толкнул подручного локтем в бок Кабан, — Но они-то с двумя волынами будут, что нам, с голой жопой на ствол бежать?

— Вон он, идет! — прошептал Челентано и хлопнул Рябого по макушке, — Да пригнись, ты!

Шедший по проулку сменщик был с непокрытой головой в длинной куртке из плащевки и о том, что это милиционер, можно было догадаться лишь по серым штанам с тонким багряным ломпасом. Молодой сухощавый мужчина обошел стоявшую машину, не придав значения — мало ли кто припарковался в проулке? Старенькое маршрутное такси использовали для перевозки груза, окна салона были закрыты фанерками и притихшие в салоне братки не опасались быть случайно замеченными. Милиционер, не спеша, дошел до дверей магазина, но стучать в нее не торопился. Вытащил пачку Примы, закурил и, лишь полностью выкурив сигарету, поднялся на крыльцо и забарабанил в дверь кулаком.