Чтение онлайн

— Я умею слезать сама!

Он резко отпустил ее. Энни сделала шаг, покачнулась и, побледнев, вцепилась в седло жеребца.

Он опустился перед ней на одно колено и принялся осматривать ногу, на которую она не могла ступить.

— Почему ты не сказала, что повредила ногу? — сердито спросил он, стягивая с нее потихоньку сапог.

— Зачем? Чтобы ты мог злорадно сказать: «Ведь я же тебе говорил!»? Нет уж! — Она уперлась руками в его плечи. — Подведи сюда Шалфейку и не стой у меня на дороге.

— Только после того, как нога будет перебинтована!

Час спустя Энни верхом на Шалфейке подъезжала к загону.

Джейк спешился и повел обоих животных в прохладную тень конюшни. Снял Энни с жеребца и посадил на закрытый сундук для хранения сбруи.

— Вот здесь и сиди, а то опять ввяжешься в какие-нибудь неприятности, — строго приказал он и принялся отвязывать сверток с ленчем, притороченный к задней луке седла гнедой кобылки. — Я расседлаю Шалфейку и вычищу ее, а потом отведу тебя к дому.

Она слезла с сундука, стараясь беречь больную ногу.

— Я ездила на Шалфейке. Я и позабочусь о ней. — С трудом сглотнув, она заставила себя положить ладонь на бок кобылы. — Я знаю, что делаю.

— Ты у нас все знаешь. Как соваться под нос бодливым коровам, например.

Не успел Джейк договорить, а Энни уже принялась расстегивать многочисленные застежки и развязывать ремешки. Вручив ей отвязанный сверток с завтраком, он поднял седло и небрежным движением бросил его на полку.

Она прекрасно знала, что седло очень тяжелое, и душа ее разрывалась между невольным восхищением и непонятным желанием ударить его.

— Если ты не дашь мне спокойно…

— Энни, даже думать об этом забудь!

Прежде чем она успела ответить что-нибудь или возразить, он схватил ее в охапку. Подавив желание приникнуть к его выношенной джинсовой рубахе, она напряглась всем телом.

— Поставь меня на землю! Нет никакой необходимости таскать меня на руках. Я просто подвернула ногу, споткнувшись о камень.

— И ступать на эту ногу адски больно. — Уголок его рта дернулся, и рот скривился в усмешке. — Знаем, пробовали.

Он прижал ее к себе покрепче — одна рука под ее коленями, другая поддерживала ее плечи.

— Энни, расслабься. Ничего страшного не случится, если ты позволишь мне отнести тебя.

— Что ж, хозяин — барин, — буркнула девушка.

Какая перемена! Сердитый, с поджатым ртом, кипящий от ярости ковбой в одно мгновение превратился в полного нежности мужчину. И как это могло произойти, подумала она, поднимая голову, чтобы посмотреть в его глаза, и увидела, что они сияют новым, мягким светом. Его взгляд притягивал ее, как и сам мужчина, взявший ее на руки. Одной рукой она обняла его за плечи и почувствовала, как играют мышцы под ее пальцами.

Они вышли из пятнистой тени листвы на яркое солнце. Джейк шагал легко и ровно. Поднялись на крыльцо, вошли в дом.

— На лодыжку надо положить холод, — сказал он, усаживая ее на кушетку и подкладывая под спину подушки. Затем отправился на кухню и принес лед.

Он присел на самый край кушетки и, тщательно уложив пакет со льдом на ее ноге, уставился ей в лицо своими зелеными глазами.

— Так лучше?

Энни кивнула. От близости его тела в горле у нее стоял комок. Он, черт возьми, был мужчина в самом полном смысле этого слова. В нем столько было мужского, что это даже угнетало.

Он устало потер ладонью лоб и вдруг — на одно короткое мгновение — показался ранимым, чувствительным человеком.

— Спасибо, Джейк. — Она коснулась пальцем маленького шрама на его щеке и тут же отдернула руку. — Извините меня. Я поехала искать вас, увидела маток с телятами и вспомнила, как вы рассказывали о том теленочке, которого поранили пижоны с Санрайз-Пикс. Я просто хотела посмотреть на него. Я не думала, что старая корова бросится на меня…

Его губы впились в ее рот с такой страстностью, что от наигранного самообладания Энни не осталось и следа. Его ладонь прижалась к ее щеке, язык скользнул по губам.

Горячая, пульсирующая боль в лодыжке, лед, холодивший кожу, страх, пережитый недавно, когда Старая Греховодница наставила на нее рога и вдруг бросилась в атаку, — все исчезло как по волшебству. Энни обхватила ладонью его затылок и отдалась на волю волн ошеломительной, небывалой чувственности. Джейк чуть сдвинулся, и рука его задела ставший необыкновенно чувствительным сосок ее груди. Жар его трепещущего тела передавался ей. И ей хотелось — нет, ей нужно было — прижать его к себе как можно крепче, чтобы умерить сладостную, тянущую боль, разраставшуюся глубоко внутри ее, в самом центре ее существа.

Внезапно он рывком высвободился из ее объятий и сел. Негромко выругался. Испытующе посмотрел на нее, а затем его жесткий мозолистый палец ласковым движением коснулся ее губ.

Энни содрогнулась всем телом, как от удара электрическим током. Она была не в силах двинуться или заговорить.

Он молча встал, нахлобучил шляпу и вышел. Мгновение спустя хлопнула входная дверь с сеткой от насекомых.

Энни коснулась своих губ, вспоминая то чувство, которое разгоралось в ней от прикосновений Джейка. Почему он ушел? Какое тайное препятствие мешает ему каждый раз пойти дальше поцелуев? Или он просто мудрее ее?

Энни теребила поля соломенной ковбойской шляпы, соображая, следует ли ее больше сдвинуть на затылок или, наоборот, на лоб.

— Ничего себе шляпка, — сказала она вслух, улыбаясь своему отражению в зеркале.

— Una cocinera muy bonita, — раздался негромкий голос Джейка в открытых дверях.

— Что-что? — повернулась Энни. Пульс ее забился в два раза быстрее. Почти полнедели прошло с того поцелуя, но память о нем все еще была жива.

— Одна очень хорошенькая повариха. — Джейк вошел в комнату, которая сразу показалась маленькой от присутствия крупного мужчины. Заляпанная грязью одежда свидетельствовала о том, что он только что объезжал свои владения. Влажные от пота каштановые волосы завивались колечками, одна прядь прилипла ко лбу.

— Вижу, ты познакомилась с Мэйми. — И он кивком указал на пакет, украшенный надписью: «Бутик Мэйми».

— Она очень милая. — Энни сняла шляпу и положила ее на кровать рядом с пакетом. — Еще только середина мая, и мне нужна шляпа для защиты от солнца.