Чтение онлайн

– Моральным кодексом? Гуманизмом?

– Именно. Но дело-то совсем в другом. Мы верим, что есть жизнь вечная. О ней свидетельствует Священное Писание. И сама наша вера – это живой союз души с Богом.

Господь сказал о Себе, что Он Бог живых, а не мертвых (см. от Мф. 22. 32). И это пробуждает, меняет сознание человека. Веря в Бога, мы верим и в свое высочайшее призвание. Без веры его рамки сужаются. Если за гробом нет жизни, то наши годы и лета, которые так быстро проходят, оказываются бессмысленными. Пусть много постигнуто, сделано. Но это не дает завершенности личного бытия.

– Да-да, трудился – а зачем?

– Конец – всему венец. А венца-то и нет. Только гроб, тление. «Земля есть – и в землю отыдеши».

Нигде, никогда, ни в древнейших, ни в новейших учениях столь убедительно, ярко, неповторимо, подлинно божественно не свидетельствовалось: будет воскресение мертвых и жизнь вечная. Начало этому положило воскресение Христа. Все люди, жившие до Его пришествия, были порабощены страхом смерти, которая маячила перед их сознанием.

Смерть изображали как скелет с косой. Ни одна травинка не могла остаться нескошенной. Все обращалось в небытие и прах.

– Ужасно!

– А воскресение выше неба и земли возносит, возвышает человека. Наша жизнь здесь по сравнению с Вечностью кажется считанными мгновениями. Они утекают, но впереди – еще океан жизни.

Если в такой перспективе посмотреть на смысл нашего бытия, то открывается божественная истина: воскресение – это Тот, Кто Сам преодолел смерть, будучи истинным Богом и истинным Человеком. Спаситель – как новый Родоначальник – воссоздает человеческую природу Своим воскресением.

Господь для того и пришел, чтобы дать нам победу над смертью. Человек сам беспомощен перед лицом смерти. Бог, Который создал нас по Своему образу, дает нам избыток силы и твердую уверенность: жизнь здесь – только начало. Нет на земле ничего постоянного. «Все течет, все изменяется», – говорили еще древние греки. И в то же время тут происходит рождение человеческой души для вечной жизни.

– Чего-то постоянного? – Конечно. Наша душа возрастает в меру Христову. Мы в этом мире должны обрести твердую, непоколебимую веру в бессмертие. И она, наша вера, радует человека. Когда веришь, то по-другому смотришь на трудности, страдания, даже на смерть. Веришь – и тогда чего бояться?

– Получается, нечего.

– Апостол Павел выявил критерий нашей веры – воскресение. Если нет завершенности жизни, если мы – не сыновья Божии, то наши дела, чаяния, благочестие немощны и условны. Посмотрит кто-нибудь со стороны и скажет: «А чем жизнь христиан отличается от нашей? Ничем!»

Оказывается, отличается – внутренним переживанием самого ее смысла, отношением к ней, надеждой. Это дает вера. Поэтому ежедневно от лица каждого христианина мы провозглашаем на Литургии Символ веры: «Чаю воскресения мертвых и жизни будущаго века. Аминь».

Новый Адам – Христос Спаситель – через Свое воскресение принес человечеству этот дар. «Верующий в Меня, – говорит Господь, – если и умрет, будет иметь жизнь вечную». И Пасха – это таинственный переход из состояния тления к нетлению. От временности – к Вечности. От мертвости – к жизни.

– Поэтому она считается главным праздником Церкви?

– Да. Пасха – самое жизнеутверждающее событие. Человеку важно понять, почему мы живем – и вдруг умираем. Руки опускаются. Жизнь кажется бессмысленной. За что бороться? На что опереться? Все равно конец рядом. А Пасха, если принять ее сердцем и разумом, становится мощным фактором осознания торжества жизни над смертью.

Обычно священные события празднуются один день. А Пасха длится сорок дней.

– Интересно, почему?

– Сорок – не простое число, а символ, который присутствует в Библии и говорит именно о переходе из одного состояния в другое: из рабства – к свободе, из неверия – к вере, от смерти – к жизни. За этой гранью преодоления открывается что-то новое.

Сорок лет странствовал в пустыне избранный народ перед входом в землю обетованную. Сорок дней постился Господь в пустыне и после воскресения – являлся ученикам. И мы накануне Пасхи совершаем сорокадневный пост – время преодоления своей падшести и греховности.

– Число семь тоже символическое. У иудеев седьмым днем недели была суббота.

– А у христиан – воскресенье. Это наше знамя, которое мы поднимаем как воины, идущие на битву. Идет незримая борьба за жизнь на любом уровне – биологическом, душевном, духовном.

На знамени всегда бывают начертаны великие идеалы – и все воодушевляются ими, даже перестают бояться смерти. Наше знамя – воскресение. Понимаем мы это или нет, но оно над нами водружено. По воскресеньям мы посещаем храмы. Отдыхаем семьями, ходим в театры, на выставки, в кино, в гости. Радуемся Божиему дару свободы.

А ведь это великое знамя обнимает весь земной шар, ведет нас к Вечности, провозглашает ее. Оно нас подтягивает и говорит: «Что ты, человечек, унываешь, падаешь, отчаиваешься? Путь этот необходимо пройти. Господь не оставит тебя!»

– Мария Магдалина принесла апостолам весть о воскресении Христа. Они не поверили ей. Только двое встали и пошли к Гробу Господню.

Вот и сейчас многие говорят: «Это же сказка! Как вы в это можете верить?»

– Есть такая тайна – человеческая свобода. Господь ее не нарушает. Многие мыслители отмечали: самое страшное – это дар свободы. Люди не знают, как ею распорядиться, куда ее деть. И в этой свободе человеку трудно переступить некий внутренний порог и произнести: «Господи, Ты есть! И, значит, есть вечная жизнь».

Когда-то я мучился этим в юности. Думал: «Вот скажу так – и что дальше?» Все внутри замирало: а не поставлю ли я себя в ложное положение? А вдруг Бога нет? На этой грани, с этим мучением можно прожить всю жизнь. Достоевский называл это «проклятыми вопросами».

Человеку дана свобода. И Сам Бог протягивает к нам руки: «Посмотрите на мир и на себя! Разве не зримо здесь Мое присутствие?»

– Оно очевидно!

– Если человек действительно хочет обрести смысл жизни, ему остается сделать только один шаг – признать бытие Божие. И он потом удивляется: «Господи, что ж там было думать? Мир не мог появиться таким совершенным сам по себе!»

И уже завязывается диалог с Богом. Следующие слова человека: «Разреши мои недоумения, научи меня верить!» Позже, правда, появятся другие вопросы: почему есть зло в мире, войны? Друг умер, он был таким хорошим, а негодяй – живет. Пойдет оглядывание назад.

– Так это оно и есть? – Да, и о нем Спаситель говорил: «Всякий, взявшийся за плуг и оглядывающийся назад, неблагонадежен для Царства Небесного» (см. от Лк. 9. 62). Здесь начинается самое страшное искушение, потому что, потерявшись в этих второстепенных вопросах, человек может никогда не решить положительно главного – о смысле жизни и бытии Бога. Будет барахтаться в плоскости земных условностей. Ничего не преодолеет, пока не скажет: «Если все является творением Создателя, то эти частности решатся – и нечего пугаться».

– Путь к вере непрост? – Причем, заметь, легче обрести веру в Бога «вообще» как нечто формальное, ни к чему не обязывающее. Труднее поверить и принять суть христианского вероучения о воскресении мертвых, начало которому положил воскресший Господь.

– Даже Его ученикам пришлось непросто. – С ними была другая ситуация. События развивались стремительно. Слишком короткое время отделяло их от страданий Спасителя. Совсем недавно они видели, как Его снимали с Креста, погребали. Это наполняло их мысли, чувства. Был ли у кого из них опыт воскресения?

– Конечно, нет.

– Смерть Господа вытеснила из их памяти Его слова о том, что Ему должно пострадать, быть отверженным, поруганным, умереть на Кресте и в третий день воскреснуть. Такое случается, когда происходит роковой удар в сердце. А удар, нанесенный последователям Христа, был неотразимым. Они погрузились в шоковое состояние.

Я смотрел фильм Мэла Гибсона «Страсти Христовы». Эти натуралистические изображения самого трагического события в истории человечества парализуют сознание. Истерзанное побоями тело, потоки крови, смерть… Что-то подобное видели жены-мироносицы и апостолы. В их глазах стояла страшная картина позорной казни Христа.

Небесные светоносные Ангелы вопрошали пришедших к Гробу жен-мироносиц: «Что ищете Живого среди мертвых?» (см. от Лк. 24. 5). А женщины стояли, оцепенев от страха и горя. Им надо было оттаять.

И Господь в течение сорока дней являлся ученикам, чтобы открыть им реальность воскресения. Научить их тайне загробной жизни, заложить твердый фундамент христианской веры.