Чтение онлайн

Повернув голову и топнув копытцем, будто красуясь передо мной, создание обнаружило рог крайне непривычной формы. Располагался он ниже, чем у оленя — над переносицей — и был непарным, хотя делился на верхний и нижний отростки. Полупрозрачный, словно опал, он так же мерцал и искрился в свете луны. Шкура животного была усеяна чешуйками подобно коже ящериц или змей, и переливалась всеми цветами радуги. Хвост по внимательному рассмотрению тоже оказался отнюдь не оленьим; такого я ни у кого из животных не видел! Длинный и извилистый, как у драконов на картинках, он весь состоял из каких-то завитков, которые неплохо было бы изучить с более близкого расстояния и при дневном свете, причём на ощупь, а не…

— Иди сюда, — заворожённо позвал я и причмокнул губами, как это делала Мэй, управляясь с волами. Что за зверь передо мной и чем его подманивать, я не имел ни малейшего представления.

К моему восторгу, животное послушно подбежало совсем близко и, склонив голову чуть набок, внимательно посмотрело мне в глаза. Мол, что дашь? Угощение где? Зрачки существа были тёмными и влажными, как у оленей. Просительный такой взгляд, умильный…

— Нет у меня ничего, — виновато произнёс я. — Могу только погладить. Хочешь? Вижу, что хочешь… Ух ты, какая грива!

Я запустил пальцы в мягчайшие пряди, такие же радужные, как и само тело. И замер, пронзённый внезапной мыслью. Радужные… Животное, потревожившее мой сон, когда я ночевал у ханьца в Кёо. Юмеми, незримый в сновидениях, и похожее создание, которое я толком не успел разглядеть, в том самом кошмаре про луну. Одежда — точнее, то, что она на мне. И красота.

— Ю? — неверяще выдохнул я.

— "Могу только погладить", — передразнил меня зверь очень знакомым голосом. — Я уж подумал, ты догадался и решил отыграться за персик, но какое там… Ну вот и гладь теперь, нечего отлынивать! Знаешь, сколько сотен лет меня никто не гладил?

(Потоки времени обходят остров Хорай стороной)

Потрясённый, некоторое время я не мог вымолвить ни слова, и тупо смотрел на пальцы, перебирающие шелковистое великолепие его гривы. Существо урчало от удовольствия, зажмурившись, словно кошка. Оно настолько уподобилось неразумному зверю, что я даже засомневался, от него ли исходили слова! Но никого другого рядом не было. Невероятно! Неужели и правда Ю? Хотя, кто бы ещё стал язвить по поводу моей догадливости… да и разговор о персиках состоялся наедине. Но что так изменило моего друга? И, кстати, откуда он здесь, почему исчез?

Я сграбастал несколько радужных прядей и проникновенно посмотрел в глаза этой скотине.

— И где же ты шлялся, животное?

— Так говорят женщины из низших слоёв, встречая подгулявшего муженька, — отпарировал тот. — А ки-рин заслуживает лучшего обращения. Отпусти! Я просил гладить, а не выдёргивать.

Я с ошалелым послушанием выполнил просьбу, больше напоминающую повеление. Так это обличье — не видимость?! Хорошо, не человек, но четвероногое?!!

— Ки-рин?

Ю фыркнул. Прозвучало вполне естественно.

— Тебе ведь знакомо это слово.

Я покопался в памяти.

— Всё, что припоминаю, — честно сообщил я, — это сказание об олене с одним рогом, повелителе всего живого, олицетворявшем милосердие Небес. Говорят, от его шагов не приминалась трава, а зверям в окружении ки-рина не было нужды убивать ради пропитания. Ещё на теле его произрастало по шерстинке от каждого существа, а голос был "подобен снегу и дождю, падению листвы по осени и раскатам грома, трелям угуису [53] в сливах и журавлиному кличу". Кажется, поэтические сравнения я запомнил дословно, а вот как такое возможно, представляю с трудом.

— Ещё успеешь представить. В целом всё верно, хотя я не олень.

Замолчав, он направился к ручью и некоторое время пил, а я смотрел на него. Удивительно, но при всей странности и, казалось бы, несообразности строения тела оно казалось воплощением красоты, утонченности и гармонии. В движениях, скользяще-плавных, было что-то и от змеиной молниеносности, и от точности, присущей ударам тигриных лап. Действительно, по шерстинке от каждого!

— Скоро рассвет, — он оторвался от воды и повернул морду в мою сторону, — Спешить некуда, может, отдохнём чуть повыше, в долинке?

— Некуда? — мне показалось, что эхо прочло мои мысли.

— Мы на острове Хорай. Время не властно над ним, и течение дней — лишь видимость, необходимая для деревьев, трав и таких гостей, как ты.

— Это Юме? — уточнил я, хотя уже уверился в правильности своей догадки.

— В такой же мере, как дворец Сына Пламени — Империя. Но у правителя таких дворцов два, причём можно выстроить третий и четвёртый, а Золотая Гора — место, единственное в своем роде. Она — средоточие Юме, душа Мира Грёз, а потому находится повсюду и нигде одновременно. Разумеется, тебе непонятно, но тут уж ничего не поделать. Так мы идём?

— Ну почему же, — слегка обиделся я, но последовал за ним, — понятней не бывает. Чтобы располагаться в середине того, что не имеет границ, надо быть везде сразу, а это невозможно. Поэтому ты мог не махать веслом так усердно, всё равно бы приплыли… куда-нибудь. Ведь так?

— Мне хотелось поразмяться напоследок, — легкомысленно фыркнул он.

— Что значит, "напоследок"? — я насторожился. — Мы не собираемся застрять в сих благословенных краях, как это случилось с Мэй?

— Едва ли остров стал бы её задерживать после того, как девушка обрела себя, — возразил тот. — Земля Хорая — не для страданий и тоски. Твой отец был прав, это доброе место. Смотри, как красиво!

Мы вышли из рощицы, и вокруг снова сделалось светло, как днём. Миновав травянистый пригорок, за которым последовал другой, а затем ещё и ещё, мы поднялись на возвышенность, представляющую собой отрог вершины. Отсюда Гора казалась даже величественнее, чем с побережья. Скальные зубцы, венчающие её чело, тянулись к светлеющему небу, а бледная предрассветная луна лежала в их оправе, словно жемчужина.

Ю отвлёк меня от умиротворённого созерцания тем, что опустился в высокую траву, подогнув задние ноги, как кошка. Я сел рядом, сделав пометку на будущее рассмотреть, как же устроено его тело: всё-таки из известных мне животных он больше всего походил на оленя. Хотя что им, волшебным существам, до людских ахов и охов? Да, не человек, но чтоб настолько?! Ки-рин… Животное, покровительствующее другим и уберегающее их от убийства себе подобных. То-то его замутило при одном виде крысиной крови! А я думал, это от осознания опасности.

Совсем ничего я о тебе не знал, друг мой, совсем! Да и друг ли? На кой я тебе сдался, такому могущественному? Теперь даже вспомнить стыдно! Волновался, беспокоился, на выручку летел… А было ли тебе это нужно? Какая глупость…

— Но ты ни разу не спрашивал об этом себя, — прозвучал из травы тихий голос.

— О чём? — захлёстнутый вновь накатившей волной отупения, я не сразу осознал сказанное.

— Нужно ли это тебе самому. Что тебе это даст. Ты не искал корысти, и дружба, протянутая в открытой ладони — дар, который способны ценить не только люди. Теперь понимаешь?