Чтение онлайн

Мы молча поднесли к губам слегка пряный напиток.

Я вспомнил лицо покойного. Никого из троюродных братьев я не знал настолько близко, чтобы горевать, и всё же мысленно помолился, чтобы душа Тоомаро-сама обрела покой и переродилась для лучшей доли. Замкнутый он был человек, угрюмый и высокомерный. На несколько лет старше Хоно. Иногда я задумывался, каким Сыном Пламени он станет, отринув собственное имя, как и положено при вступлении на престол? И не раз чувствовал облегчение, выслушивая болтовню отца о том, как император пренебрегает своим наследником и превозносит принца Коори, младшего из троих. А затем это постыдное назначение Министром Левой Руки, взамен преступника и без надежды на то, что положено по рождению. Не жалеет ли мой дядя, что был так жесток к первенцу? Теперь, когда у него остался лишь один сын, пускай и самый любимый?

— Ах, да! Кстати, о юном принце! — Хоно помрачнел ещё сильнее, хотя дальше, казалось, было некуда. — Впрочем, нет — попробую по порядку. Заодно и сам разберусь, что к чему. Узнав о гибели наследника престола, незадолго до этого назначенного Левым Министром, я, разумеется, собрал людей и на следующий день выехал из Тоси, опасаясь беспорядков при дворе. Одно дело задержало меня, но ненадолго… потом расскажу тебе, младший. Наедине.

Мы торопили коней, но скакали от силы полдня. Ещё в холмах, задолго до моста нам повстречался второй гонец, представившийся императорским и подтвердивший это особой печатью. Он отдал полагающееся мне послание и продолжил путь на север, в город. У него были приказы и для Юцуки с Мунэо, я видел краем глаза…

— Он здесь? — воскликнули хором мы с Ясу. — Этот надутый болван, придворный летописец? Что он делает в Тоси? — добавил я.

— Ну как же? — ухмыльнулся брат. — Следит за происходящим. Что, не знал? Наивен ты, младший! Этот червяк неглуп. Просто тебе не доводилось с ним сталкиваться вплотную. Он прибыл вскоре после меня, и слишком усердно заглядывал мне в рот на приёмах во дворце здешнего правителя — тоже мерзавца редкостного — чтобы я мог счесть это обычным, хотя и противоестественным, интересом. Нет, Мунэо-но Анноси присматривается и принюхивается ко всем и вся, и моя особа — не исключение. Или ты думал, император доверяет мне безмерно? Да, больше, чем многим — но до определённого предела. Низкорождённый этот пользуется куда большими привилегиями, что иногда обидно, но в целом вполне объяснимо. Благородный человек и не стал бы зарабатывать на рис тайным доносительством, а для явного надзора есть почтенная должность цензора. Безродному же и не такое позволительно, позорить-то некого, кроме себя самого!

— Понятия не имел, куда направляется, и с какими целями, — Ясумаса виновато взглянул на рассказчика. — А то бы предупредил. А что, в Оваре следить больше не за кем?

— Как видите, не уследили! — резко ответил тот. — Да он и не единственный, я уверен. Кто знает, сколько придворных заслужили ранги подобными вещами…

— Ну и гадость! — я скривился, вообразив несколько знакомых, вполне подходящих под описанный Хономару образ. И ведь, что самое противное — гадость, без которой не обойтись. Но от того не легче. — Впрочем, ёкаи с ним, с Мунэо. А кто ещё сейчас в Тоси, кроме него?

Разумеется, меня занимал онмёдзи-недоброжелатель или тот, кто, по утверждению Ю, был заинтересован в его услугах. Летописец едва ли подходил на эту роль. Враждовать мы не враждовали, и вообще, соприкасались исключительно по службе в Зимней Резиденции, где обменивались неискренними улыбками и расходились каждый по своим делам. Пустой тщедушный человечишка. Хотя пустой, да непростой…

— Поправка! — брат нахмурился. — Собирался сказать, но не успел. Сейчас Мунэо в Тоси нет — он уехал, как только получил тот самый приказ императора… но если мы правы, и Исаи-но Нобору захватил власть, прикрываясь именем правителя, то?..

Он вопросительно посмотрел на нас.

— Тогда мой начальник с ним заодно, — завершил недосказанную мысль Ясумаса.

— Или заподозрил измену, обладая положенным по истинной должности чутьём, — возразил я другу.

— Или ничего не заподозрил. Мало ли, в чём состоял приказ? — добавил брат. — И всё же, по возвращении в Овару надо будет держаться с ним настороже. Впрочем, не привыкать, я и раньше с ним не откровенничал. А, ты спрашивал, кто сейчас на севере, Кай? — он пристально посмотрел на меня.

— Не обязательно прямо сейчас, но… — я поразмыслил, — хотелось бы знать, кто из придворных был в этих краях в середине Месяца Светлого Древа или раньше.

Военная выучка Хономару сыграла мне на руку. Брат предпочитает давать чёткие ответы прежде, чем начинать расспросы.

— Пожалуй, я всех уже назвал, — покачал он головой, немного поразмыслив. — Правитель Северной Столицы с семейством, Мунэо да я. Остальные — уроженцы Тоси в котором уж поколении. Ах, ещё к Юцуки племянник приезжал из Овары, как там бишь его? Цубуни-но Эмата, знаешь такого? В начале месяца.

— В жизни не слыхивал! — опечалился я.

— И я, — кивнул Ясумаса.

Надежда умственными усилиями раскрыть человека, злоумышлявшего против меня, таяла, как морская пена, выброшенная на камни.

— Что и следовало ожидать, — подытожил Хоно. — Мужчина лет тридцати пяти, и всё ещё четвёртого ранга. С должностью, не более примечательной, чем он сам — исполнитель малого чего-то там. Ну не запомнилось, вылетело из памяти! Скучный человек.

— Кстати! — подпрыгнул я. — У меня теперь шестой ранг! Проку от него, правда…

— Да ты что?! Кайдомару, я горжусь тобой!

Брат провозгласил тост за то, чтобы это достижение было одним в череде многих, и мы нашли искомое как можно быстрее и вернулись в Овару. На некоторое время беседа ушла в приятное, но слегка тревожное русло разговора о делах семейных. Если дома благополучно, могли бы догадаться сообщить любимому сыну об этом… Впрочем, никто из подручных Хономару не мог похвастаться вниманием родителей, что весьма настораживало.

— Я отправил в Овару верного человека. Сразу же после землетрясения. Ожидаю день ото дня, а его всё нет… — отрывисто произнёс он. — Надеюсь, перехвачу по дороге на юг.

— Ты когда выезжаешь?

Встреча была такой недолгой, но и за мимолётную радость следует благодарить богов. И уж грешно сетовать на её краткость, ведь, если опасения наши оправданны, место брата — там, в Оваре. С императором и при…

— Ой, мы же тебя перебили, когда ты о принце рассказывал! — воскликнул я. — Прости, пожалуйста!

— Действительно! — спохватился тот. — Столько всего стряслось. В послании, якобы императорском и рукой его зятя начертанном, было сказано ждать распоряжений Сына Пламени в Тоси, а привратникам раздать описание принца-беглеца Коори; для поимки оного же надлежит выделить особый отряд, по городу разъезжающий. Видимо, подозревают, где искать. А возможно, и по другим крупным городам предупреждение отправили.

— Или же попросту работу вам сочинили, — с улыбкой произнёс Ю, сегодня на редкость молчаливый, — чтобы оправдать пребывание на севере.

— Так или иначе, — отрубил Хоно, — Овара нас рассудит. А теперь, не сочтите мою просьбу за невоспитанность, позвольте нам с Кайдомару поговорить наедине.

Эта властная просьба, больше похожая на приказ, не удивила наших собеседников, дружно поднявшихся и раскланявшихся с Верховным Военачальником.

Когда фусумы тихо скользнули на своё место, брат поднялся и принялся мерить шагами комнату — привычка, унаследованная от отца. В который раз я подметил, как они бывают похожи, столь разные люди. Отец — резкий, но не слишком решительный; пристрастный к людям, но не понимающий их и зачастую действующий себе во вред. И брат, такой же — да не такой, словно все те черты, что непочтительный отпрыск может назвать недостатками родителя, верно служат другому сыну, уберегая его от ошибок. Тщательно выверяющий свои действия, несмотря на пылкость нрава, брат подобен клинку, сохраняющему под хладным спокойствием пламенное воспоминание о дне творения. Он и родился в Первый День Металла Месяца Тёмного Пламени, в четыреста шестьдесят девятом году Алой Нити. Не зря говорят, что рождение определяет судьбу. Судьбу — не судьбу, а душе путь указывает, это уж точно!