Расин и Шекспир
Шрифт:
Самые романтические из современных произведений — это не большие пятиактные пьесы вроде «Двух зятьев» (кто же теперь отказывается от своей собственности?) [64] , а всего-навсего лишь «Проситель» [65] , «Бывший молодой человек» [66] (подражание «Лорду Оглби» Гаррика), «Мишель и Кристина» [67] , «Шевалье де Каноль» [68] , «Кабинет прокурора» [69] , «Приказчики» [70] , песни Беранже Романтика в жанре буффонады — это допрос из «Осетра» [71] , очаровательного водевиля г-на Арно, это «Г-н Бофис» [72] . Вот к чему приводят резонерство и литературный дендизм эпохи.
64
Герой пьесы Этьена «Два зятя» торговец Дюпре передает все свое имущество двум своим зятьям, которые проявляют неблагодарность.
65
«Проситель» — комедия Эмбера, Скриба и Варнера (1817).
66
«Бывший молодой человек» — комедия Мерля и Бразье (1812). Сюжет этой пьесы заимствован из «Тайного брака», комедии Д. Гаррика и Кольмана (1766), переведенной на французский язык в 1768 году. Герой английской комедии — милорд Оглби, молодящийся старик, которому во французской комедии соответствует г-н Буасек.
67
«Мишель и Кристина» — комедия Скриба и А. Дюпена, представленная в «Жимназ» 3 декабря 1821 года.
68
«Шевалье де Каноль, или Эпизод из истории Фронды» — комедия Сука (Souques), с сюжетом из истории гражданских войн во Франции (1816).
69
«Кабинет прокурора». — Вероятно, имеется в виду комедия Скриба и Дюпена, представленная в Варьете 1 декабря 1821 года.
70
«Приказчики» — Стендаль имеет в виду водевиль Скриба и А. Дюпена «Le Combat des Montagnes, ou la Folie Beaujon», представленный в театре Варьете 12 июля 1817 года. Герой его — приказчик галантерейной лавки, названный по имени своего товара «Калико» («calicot» — по-французски «коленкор»). Водевиль высмеивает общее стремление выдавать себя за военного времен Империи, распространенное в то время среди представителей мелкой парижской буржуазии. Приказчики, бывшие прямой жертвой водевиля, устраивали беспорядки на представлениях, стремясь сорвать спектакль. Беспорядки в театре Варьете получили название «войны Калико», а название «Калико» вошло в поговорку.
71
«Осетр» — комедия с куплетами Делалиня (1813). Делалинь — коллективный псевдоним двух авторов — Дезожье и В. Арно.
72
«Г-н Бофис» — герой двух комедий Э. Жуи: «Г-н Бофис, или Составленный заранее разговор» (1806 год, и вновь в театре «Жимназ» 26 декабря 1821 года) и «Женитьба г-на Бофиса, или Репутация, взятая взаймы» (1807), Г-н Бофис — провинциальный фат; приехав в Париж и желая блеснуть в салонах, он заучивает наизусть весь разговор, который предполагает вести в обществе; результаты оказываются плачевными.
Аббат Делиль был в высшей степени романтичен для века Людовика XV. То была поэзия, как раз созданная для народа, который при Фонтенуа [73] , сняв шляпы, говорил английской пехоте: «Господа, стреляйте первыми». Конечно, это очень благородно, но как такие люди имеют дерзость говорить, что они восхищаются Гомером?
Древние очень посмеялись бы над нашей честью [74] .
И после этого требуют, чтобы такая поэзия нравилась французу, который участвовал в отступлении из Москвы! [75] .
73
...при Фонтенуа... — Сражение, закончившееся победой французов, происходило 11 мая 1745 года. Во время сражения произошел эпизод, о котором говорит Стендаль. Французская гвардия встретила английскую колонну. На расстоянии пятидесяти шагов от неприятеля английские офицеры сняли шляпы, и капитан английской гвардии закричал: «Господа французские гвардейцы, стреляйте!» Граф д'Отерош, лейтенант гренадеров, отвечал: «Только после вас, господа англичане, мы никогда не стреляем первыми». Англичане дали залп, унесший весь первый ряд французского отряда и принудивший его к отступлению. Подобное распоряжение было отдано и Морицем Саксонским, командовавшим французской армией при Фонтенуа.
74
В согласии с теорией Монтескье, Стендаль считает «честь» сословным чувством аристократии, характерным для монархического строя. Чувство «чести» является основой монархии, как «добродетель» — основой республики.
75
Поэмой нашей эпохи могла бы быть «Панипокризиада» г-на Лемерсье, если бы она была не так плохо написана. Представьте-ка себе сцену «Поля битвы при Павии», изложенную по-французски Буало или аббатом Делилем. В этой поэме в четыреста страниц есть сорок стихов, более поражающих и прекрасных, чем любой стих Буало. — (Прим. авт.)
«Панипокризиада» — поэма Н. Лемерсье. Она посвящена Данте, и название ее автор поясняет так: «поэма о всяческом лицемерии». Это спектакль, который дают в преисподней бесы для развлечения Люцифера. В четвертой песни поэмы изображено поле сражения при Павии, в котором Франциск I терпит поражение (24 февраля 1525 года); поэма передает разговоры солдат, грабящих и хоронящих трупы, речи офицеров и врачей, крики раненых.
Аббат Делиль (1738—1813) — знаменитый в свое время поэт, глава «описательной» школы.
На памяти историка никогда еще ни один народ не испытывал более быстрой и полной перемены в своих нравах и своих развлечениях, чем перемена, происшедшая с 1780 до 1823 года. А нам хотят давать все ту же литературу! Пусть наши важные противники посмотрят вокруг: глупец 1780 года говорил дурацкие и пресные остроты, он постоянно смеялся; глупец 1823 года произносит философические рассуждения, неясные, избитые, скучные, у него постоянно вытянутое лицо — вот уже значительное изменение. Общество, в котором до такой степени изменился столь существенный и часто встречающийся его элемент, как глупец, не может более выносить ни комического, ни патетического на старый лад. Раньше каждый хотел рассмешить своего соседа; теперь каждый хочет обмануть его.
Неверующий прокурор приобретает роскошно переплетенные сочинения Бурдалу и говорит: «Это нужно сделать ради моих канцеляристов».
Поэт, романтический по преимуществу, — это Данте; он обожал Вергилия и, однако, написал «Божественную комедию» и эпизод с Уголино, а это менее всего походит на «Энеиду»; он понял, что в его эпоху боялись ада [76] .
Романтики никому не советуют непосредственно подражать драмам Шекспира.
То, в чем нужно подражать этому великому человеку, — это способ изучения мира, в котором мы живем, и искусство давать своим современникам именно тот жанр трагедии, который им нужен, но требовать которого у них не хватает смелости, так как они загипнотизированы славой великого Расина.
76
Он понял, что в его эпоху боялись ада. — Характерной особенностью духовной культуры средневековья Стендаль считает боязнь ада, а учение о загробной жизни и адских наказаниях — основной чертой христианства и орудием его в целях порабощения народной массы.
По воле случая новая французская трагедия будет очень походить на трагедию Шекспира.
Но так будет только потому, что обстоятельства нашей жизни те же, что и в Англии 1590 года. И у нас также есть партии, казни, заговоры. Кто-нибудь из тех, кто, сидя в салоне, смеется, читая эту брошюру, через неделю будет в тюрьме. А тот, кто шутит вместе с ним, назначит присяжных, которые его осудят.
У нас очень быстро появилась бы новая французская трагедия, которую я имею смелость предсказывать, если бы у нас было достаточно спокойствия, чтобы заниматься литературой; я говорю спокойствия, так как наша главная беда — перепуганное воображение. Безопасность, с которой мы передвигаемся по большой дороге, очень удивила бы Англию 1590 года.
Так как в умственном отношении мы бесконечно выше англичан той эпохи, то наша новая трагедия будет более простой. Шекспир ежеминутно впадает в риторику, потому что ему нужно было растолковать то или иное положение своей драмы неотесанному зрителю, у которого было больше мужества, чем тонкости.
Наша новая трагедия будет очень похожа на «Пинто», шедевр г-на Лемерсье.
Французский ум особенно энергично отвергнет немецкую галиматью [77] которую теперь многие называют романтической.
77
Немецкая галиматья. — Говоря о «немецкой галиматье», Стендаль имеет в виду «Курс драматической литературы» А.-В. Шлегеля.
Шиллер копировал Шекспира и его риторику; у него не хватило ума дать своим соотечественникам трагедию, которой требовали их нравы.
Я забыл единство места: оно будет уничтожено при разгроме александрийского стиха.
«Рассказчик», милая комедия г-на Пикара [78] , которая была бы прелестной, если бы ее написал Бомарше или Шеридан, приучил публику замечать, что существуют чудесные сюжеты, для которых перемены декораций совершенно необходимы.
78
Комедия... Пикара «Рассказчик, или Два поэта» была представлена впервые во Французском театре 8 сентября 1794 года, осталась в репертуаре и ставилась еще в 1821—1823 годах. Сюжет — история похищения. Первое действие происходит в замке отца похищаемой девушки; второе — после похищения, на первой почтовой станции; третье — на второй станции. «Классики» отнеслись к комедии снисходительно, несмотря на то, что в ней не было соблюдено единство места.
Почти так же мы подвинулись вперед и в отношении трагедии: почему Эмилия [79] из «Цинны», чтобы устраивать заговор, приходит как раз в парадные покои императора? Как можно себе представить «Суллу» [80] , которого играют, не меняя декораций?
Если бы жив был г-н Шенье, этот умный человек избавил бы нас от единства места в трагедии, а следовательно, и от скучных рассказов, —— от единства места, из-за которого остаются навсегда недоступными для театра великие национальные сюжеты: «Убийство в Монтеро» [81] , «Штаты в Блуа» [82] , «Смерть Генриха III».
79
Эмилия — героиня трагедии Корнеля «Цинна, или Милосердие Августа».
80
«Сулла» — трагедия Жуи, представленная впервые 27 декабря 1821 года и пользовавшаяся огромным успехом благодаря нескольким «намекам» на Наполеона и современные исторические события.
81
«Убийство в Монтеро» — убийство бургундского герцога Иоанна Бесстрашного людьми регента-дофина Карла, совершенное на мосту Монтеро в 1419 году.
82
«Штаты в Блуа» — Стендаль имеет в виду штаты 1588 года, собравшиеся в Блуа и состоявшие из представителей католической «Лиги», желавшей передать престол герцогу Гизу: король Генрих III, чтоб выйти из затруднительного положения, приказал убить герцога. В 1589 году Жак Клеман, доминиканский монах, убил короля Генриха III, во главе протестантов подступившего к восставшему Парижу. Все эти исторические события были обработаны драматургами-романтиками (Т. Лавале, Вите, д'Утрепоном).
Для «Генриха III» совершенно необходимы, с одной стороны, Париж, герцогиня Монпансье, монастырь якобинцев; с другой — Сен-Клу, нерешительность, слабость, сладострастие и внезапная смерть, которая всему кладет конец.
Расинова трагедия может охватить лишь последние тридцать шесть часов действия, следовательно, изобразить развитие страстей она совершенно не в состоянии. Какой заговор успеет составиться, какое народное движение сможет созреть в течение тридцати шести часов?
Интересно, прекрасно видеть Отелло, влюбленного в первом акте и убивающего свою жену в пятом. Если эта перемена произошла за тридцать шесть часов, она нелепа, и я презираю Отелло.
Макбет, достойный человек в первом действии, соблазненный своей женой, убивает своего благодетеля и короля и становится кровожадным чудовищем. Или я очень ошибаюсь, или эти смены страстей в человеческом сердце — самое великолепное, что поэзия может открыть взорам людей, которых она в одно и то же время трогает и поучает.
НАИВНОСТЬ «JOURNAL DES DÉBATS»
Фельетон от 8 июля 1818 года.
...О счастливые времена, когда партер состоял почти целиком из пылкого и прилежного юношества, память которого была заранее украшена всеми прекрасными стихами Расина и Вольтера, — юношества, которое шло в театр лишь для того, чтобы пополнить в нем наслаждение от прочитанных книг! [83]
83
Цитата из фельетона «Journal des Débats» от 8 июля 1818 года, подписанного С. (Дювике).
Я далек от мысли о том, что г-н Давид стоит выше Лебренов [84] и Миньяров. По моему мнению, современный художник, отличающийся скорее силой характера, чем талантом, стоит ниже великих живописцев века Людовика XIV; но чем были бы без г-на Давида г-да Гро, Жироде, Герен, Прюдон [84] и множество других выдающихся живописцев, вышедших из его школы? Может быть, какими-нибудь более или менее смешными Ванлоо или Буше.
84
...г-н Давид стоит выше Лебренов... — Похвала Давиду как гражданину вызвана упорством, с каким Давид, находясь в изгнании, отказывался возбудить ходатайство о разрешении ему вернуться во Францию. Живописцы, называемые здесь Стендалем, причислялись романтиками «к старой школе», школе Давида, хотя не все они находились в равной зависимости от главы французского классицизма. Гро (1771—1835) остался до конца верным учеником своего учителя и уже с 1822 года подвергался критике со стороны романтиков. Жироде (1767—1824) и Герен (1774—1833) — ученики Давида, в значительной степени сохранившие принципы его живописи. Прюдон (1758—1823) особенностями своего творчества и пониманием основных проблем живописи сильно расходится с Давидом и его школой. Однако всех этих художников роднит увлечение античностью.
84
...г-н Давид стоит выше Лебренов... — Похвала Давиду как гражданину вызвана упорством, с каким Давид, находясь в изгнании, отказывался возбудить ходатайство о разрешении ему вернуться во Францию. Живописцы, называемые здесь Стендалем, причислялись романтиками «к старой школе», школе Давида, хотя не все они находились в равной зависимости от главы французского классицизма. Гро (1771—1835) остался до конца верным учеником своего учителя и уже с 1822 года подвергался критике со стороны романтиков. Жироде (1767—1824) и Герен (1774—1833) — ученики Давида, в значительной степени сохранившие принципы его живописи. Прюдон (1758—1823) особенностями своего творчества и пониманием основных проблем живописи сильно расходится с Давидом и его школой. Однако всех этих художников роднит увлечение античностью.