Чтение онлайн

– Да. Я хочу этого.
– Я подарила ему мимолетный поцелуй.
– Спасибо за удивительную ночь.

Я обмотала ремень сумки вокруг своей ладони и толкнула дверцу машины. Где Олден? Я взглянула направо, и не заметила его нигде на улице. У меня побежали мурашки по коже, когда Зак вышел из машины и решил проводить меня до дома. Я просто знала, что в любую минуту Олден выйдет из своего укрытия. Я почти не замечала Зака, когда он меня поцеловал и пожелал спокойной ночи в последний раз.

Не было никакого щелчка замка, когда я повернула ключом. Мама, должно быть, забыла запереть дверь. Оказавшись внутри, я прислонилась спиной к входной двери и ждала, пока грохот автомобиля Зака не исчезнет на улице, прежде чем могла немного успокоиться.

– Берег чист?
– Голос Олдена раздался из кухни. Это объясняло, почему дверь была не заперта. Но как он попал внутрь? У меня не было желания ругаться, и я ответила самым спокойным голосом, каким только могла.

– Нет. Ты здесь.

Он вошел в комнату и сел на край дивана.

– Я должен быть здесь. Это моя работа.

– Да. Я знаю.
– Я кинула свою сумку на журнальный столик по дороге в кухню.
– Я говорила тебе, что мне это не интересно.

Когда я схватилась за ручку холодильника, он толкнул ее и закрыл.

– Давай заключим сделку.

Я старалась быть спокойной, прислоняясь к столу. И казалось сумасшествием его близость ко мне. Мне хотелось прижаться к нему. Или что бы он просто коснулся меня.

– Что за сделка?

– Я собираюсь рассказать тебе о твоей работе. Я думаю что ты изменишь свое мнение как только узнаешь всю важность того что ты делаешь.
– Он отступил назад, когда я потянула дверь холодильника и открыла.

– А что если меня это не убедит?

– Ты говорящая. Ты решаешь судьбы. И если ты хочешь игнорировать свою работу и гулять, играя на гитаре, со своим парнем то я должен предупредить тебя о последствиях.
– Он скрестил руки на груди.

Я взгляну на часы микроволновой печи. Мамы не будет дома еще примерно час. Я пожала плечами и достала две кока-колы из холодильника и бросила одну ему.

– Давай. Просвещай меня.

Он красиво улыбнулся. И в моем желудке это стало переворотом, словно я была на американских горках, поднимаясь перед огромным падением. Я сняла крышку на своей кока-коле. У Зака тоже великолепная улыбка напомнила я себе. Олден приблизился ко мне достаточно близко, что бы я могла чувствовать тепло его тела.

– Быть говорящей удивительное призвание. Ты делаешь мир лучше и безопаснее.
– Я присела рядом на барный стул.

– Почему я? Как это произошло?

– Говорящими рождаются. Это дар.
– Он достал другой стул из дальнего конца стола и поставил его рядом со мной сев ко мне лицом.

– Это не дает возможности побыть в одиночестве!
– Проворчала я.Он сидел на стуле коленями в мою сторону, но не прикасался.

– Великий дар. Заступники Совета отбирают их среди всего населения. Обычно ими становятся в первую очередь гадалки и медиумы, бешенство из них оказываются аферистами, но некоторые действительно получают дар. Защитник может их определить.

– Как?
– Он открыл свою колу.

– Ты же можешь слышать призраков? Вот и некоторые говорящие слышат подобное, словно через акустическую систему. На самом деле это не так. Я уже говорил, что чувствую твою душу. И могу подобное сделать с другими людьми тоже, если они в беде. Большинство потенциальных Говорящих привлечены к паранормальному миру в той или иной степени. Некоторые присоединяются к высокой миссии Совета, некоторые могут справляться с голосами, а некоторые просто сходят с ума. На самом деле большинство наших лучших говорящих родом из приютов. Когда вы слышите о людях, что они имеют дар, то вероятнее всего они говорящие или защитники и были призваны для высшей цели.

– Могут ли уйти в отставку защитники или говорящие? Если им надоело этим заниматься.
– Он поставил банку на стол.

– Они не смогут вернуться, если уйдут на пенсию. Их душа просто не сможет переродиться.
– Я напряглась.

– Только не говори мне, что они убивают кого-то, если тот не хочет этого делать.

– Нет, конечно. Они просто живут нормальной жизнью, как и все. Они не перерождаются в следующем поколении, по крайней мере, это, то о чем я читал. Единственный случай, когда Совет прерывает жизнь раньше срока, это когда одно из основных правил нарушается.

– И какое же?
– Он выпрямился и посмотрел на потолок, словно ребенок запоминающий стихотворение.

– Защитник может быть уничтожен, если будет проникать в тело говорящего или любого другого живого человека не во время проведения экономизма.
– Я взглянула на него и замолчала.

– А как насчет разрешения говорящему самому все контролировать?
– Он улыбнулся.

– Это не будет считаться нарушением, лишь небольшой выговор.

– Все эти правила относятся к защитнику, - сказала я.
– А как насчет говорящего?

– Главным нарушением, которое ты могла бы совершить, это намеренно разрешить злому призраку проникнуть в твое тело и пользоваться им.
– Он взглянул в мои глаза.
– Говорящий так же может быть уничтожен, если не будет работать.

Я вырвала листок из блокнота рядом с телефоном.

– Что это значит?

– Говорящий должен помогать в затруднительных ситуациях призракам и их должно быть определенное количество, что бы была возможность, переродится в следующей жизни. Но я никогда не слышал о Говорящем уничтоженном вследствие этого правила. Это бывает очень редко.
– Я сложила бумагу в квадрат.

– А как насчет защитников? Это редкость что бы они нарушали свои правила?

– Это редкость, но бывает.
– Я встала.

– Что происходит. Я имею в виду, его убивают на самом деле?

– Происходит слушание, и если нарушение достаточно серьезное, то все прекращается прямо на месте.

Я отошла за кухонный стол, соблюдая с ним дистанцию.

– Это отличный способ сказать, что они убийцы.

– Нет, Линзи. Они не убийцы. Осуществляется правосудие.

– Я не хочу это делать, Олден. Я не хочу быть частью этой системы.
– Он взял мой брошенный листок и протянул мне.

– Ты любила систему. На самом деле ты любила правила в 1800 годах. Правила были установлены на протяжении веков. Все так и должно быть.

– Я не Роза.
– Ответила я, сминая бумагу в руке. Его глаза следили за моими пальцами, когда я заворачивала уголок бумаги.

– Я это знаю.

– Что случилось с демократией и равенством?
– Он перегнулся через стол.

– Речь идет не о медитации и держания за руки во время пения Кумбая. Речь идет о том, как остаться в живых.
– Я села на стул и закрыла лицо руками.