Чтение онлайн

– Не в полиции, надеюсь? – спросил Кэшин.

Сесиль расхохоталась так, что зашлась в кашле. Кэшин терпеливо ждал.

– Я бы промолчала, – наконец заговорила она. – Но теперь скажу: я всю жизнь голосую за либералов. А с тех пор как у этого несчастного листка сменился хозяин, он только и делает, что агитирует за возвращение либералов в Кромарти. И если это случится, черным не поздоровится.

– Любопытно, – заметил Кэшин. – Правда, я хочу узнать о Чарльзе Бургойне. Вы ведь занимаетесь его счетами?

Но Сесиль было нелегко отвлечь.

– Никогда бы не подумала, что стану рассуждать в таком духе, – продолжала она. – Слава богу, отец не слышит. Вот ты знаешь, что у Боба Мензиса [4] даже не было дома, когда он покинул Канберру?

– Нет, не знаю. Извините, у меня не так много времени.

Пришлось соврать. Кэшин прекрасно помнил историю трудной жизни бывшего премьер-министра, потому что Сесиль повторяла ее раз в месяц, если не чаще.

– За все телефонные звонки сам платил, – продолжала тем временем она. – Если звонил своей старенькой маме прямо из своего кабинета, из Канберры, то обязательно потом клал деньги в копилку. Она стояла у него рядом с телефоном. А потом все деньги сдавал в Казначейство, в уплату подоходного налога. Я спрашиваю, кто-нибудь из нынешних способен на такое? Им лишь бы прикарманить побольше! Крохоборы все до единого. Знаешь, что меня хотели выставить кандидатом в парламент? Я ответила: «Нет уж, спасибо! Мне и так платят за возню со всякими жуликами».

– Я пришел насчет Чарльза Бургойна, – сумел наконец перебить ее Кэшин. – Вы ведь платите по его счетам?

Сесиль растерянно захлопала глазами.

– Ну да. Я очень давно знаю Чарльза. «Дик и Чарльз Бургойн и Кроми» – наши клиенты, мы вели все их дела.

– О «Бургойн и Кроми» потом, хорошо? Кто такой Дик?

– Отец Чарльза. Сходить налево любил, этого не отнимешь, но фирмой рулил как мелочной лавкой, за каждый цент был готов удавиться. При том что, мягко говоря, не бедствовал. Двигатели «Би-энд-Си» работали везде куда ни плюнь – и на побережье, и в Новой Зеландии, в любой дыре. Все стригальные машины на их электричестве работают, так что после войны он сколотил себе капитал, я тебе точно говорю. Генераторы-то сейчас всем нужны.

– Ну и что же случилось?

– Когда Дик отдал концы, Чарльз продал все дело этим скотам англичанам. А им было без разницы, работает фабрика или нет. Конкурентов не стало, они ведь только этого и добивались.

Говоря все это, Сесиль не отрываясь смотрела в окно, и от сигареты, зажатой в ее пальцах, струился тонкий дымок.

– Какая же была трагедия, – продолжила она, – в тот день, когда это объявили. Половина Кромарти вмиг осталась без работы. И потом люди так нигде и не устроились. – Она провела пальцем по жалким остаткам бровей. – Правда, Чарльз тут ни при чем. Он за это получил очень хорошие деньги. Впрочем, его никто и не обвинял.

– Так, а счета?

– Счета… Я ими занимаюсь с тех пор, как старого Перси Крейка разбил паралич. Вот и работаю теперь от его имени. Невелика наука – Чарльз и сам вполне мог бы справиться, но он любит делать вид, что у него есть заботы посерьезнее.

Сесиль в последний раз глубоко затянулась и, не глядя, швырнула окурок в вазу с цветами, которая стояла на каминной полке. Послышалось тихое шипение или, скорее, шелест. Бессменный секретарь Сесиль, миссис Маккендрик, дважды в неделю меняла в обеих комнатах цветы и тщательно промывала вазы с застоявшейся бурой водой и разбухшими в ней окурками.

– Кто мог его убить? – спросил Кэшин.

– Да какой-нибудь лоботряс, наверное. У нас ведь теперь как в Америке – могут прикончить ни за что. Жуть! – У нее на скулах заходили желваки. – Наркоманы, – собравшись с силами, продолжила она. – Да, скорее всего, наркоманы.

– Может, кто-нибудь из родных, знакомых?

– Да что ты! Если Чарльз Бургойн умрет, на его похороны придет народу больше, чем к Доре Кэмпбелл, а уж ее-то провожали – дай бог каждому. Чарльз Бургойн – отличный человек, таких еще поискать! Нынешние все измельчали. Что там говорить, завидный был жених. И знаете, когда он наконец женился на Сьюзен Кингсли, все его девчонки уже постарели. Говорят, старый Дик припер его к стенке: мол, или женишься, или оставлю без всего. А деньги грозился пожертвовать дому престарелых в Кромарти.

– А отец Эрики?

– Эрики и Джейми, если точнее. Бобби Кингсли. Погиб в аварии, да еще вместе с какой-то женщиной.

– У Чарльза были враги?

– А кто его знает? Доверительный фонд Бургойна отправил сотни детишек в университет. Чарльз безотказный, кому только не дает денег – школам, художественным галереям, Армии спасения, [5] Лиге ветеранов армии и флота, всех и не упомню. А сколько бродяг из суда выкупил!

– Как вы работаете с Бургойном?

– Работаю?

– Да. Ну, какие у вас обязанности?

– Поняла. Все приходит ко мне – счета, платежи по кредитам. Каждый месяц мы составляем Чарльзу ведомость, он помечает счета к оплате, возвращает ведомость нам, ну а мы уже рассчитываемся с его доверительного счета. Да, и еще платим его работникам.

– Получается, у вас есть сведения обо всех его сделках.

– Только счета.

– За какой-то период времени?

– Не очень долгий – может, лет за семь-восемь, с тех пор когда Крейга разбил паралич.

– А можно посмотреть ваши документы?

– Это конфиденциальная информация, – возразила она. – Только для клиента и поверенного.

– Клиенту сегодня утром дали по башке и чуть не отправили на тот свет, – произнес Кэшин.

Сесиль растерянно заморгала:

– А у меня не будет проблем с законом? Не хотелось бы спрашивать совета у этого проклятого Риза.

– Миссис Аддисон, это ваша обязанность. Иначе мы сегодня же оформим судебное предписание.

– Ну что ж, – согласилась она. – Я дам указание миссис Маккендрик сделать копии. Правда, не уверена, поможет ли вам это. Лучше, наверное, разыскать этих проклятых наркоманов. Из дома ничего не пропало?

– А те, кто у него работает, получат свои деньги?

Подведенные карандашом брови Сесиль удивленно и приподнялись.

– Но ведь он же, слава богу, не умер. Понятно, что я буду платить, пока не получу других указаний. А ты как думал?

Кэшин поднялся: