Чтение онлайн

– Мне здесь еще боязно, – сказала она. – Темно. И тихо… Может, зря я все это затеяла?

– Собаку заведи, – посоветовал Кэшин. – И ружье. Они прошли по коридору. Щелкнул выключатель, осветив большую пустынную комнату, видимо переделанную из двух или трех поменьше, с новыми блестящими половицами. Из мебели там были только два стула и стол на низких ножках.

– Мебель расставить не успела, – сказала Хелен. – И книги еще не распакованы.

Он прошел за ней в кухню.

– Плита, холодильник, микроволновка, – сказала Хелен. – Стандартный набор, как у всех.

– Тогда и пироги готовые сойдут, – ответил Кэшин. – Тоже стандартные, как у всех.

Хелен сунула руки в карманы пальто, подняла подбородок. Кэшин видел, как натянулись жилы у нее на шее. У него бешено забилось сердце.

– Голоден? – спросила она.

– Глаза у тебя интересные, – проговорил Кэшин. – В кого?

– У бабушки глаза были разного цвета, – ответила она, чуть отвернувшись. – Ты в школе считался интересной личностью. Нравится мне это выражение – «интересная личность».

– Неправда. Ты меня в упор не видела.

– Ты такой был… отстраненный. И напряженный, как будто всегда под током. Ты и сейчас как под током. Есть в этом что-то такое… сексуальное.

– Как это – «под током»?

– Не спрашивай – это талант. – Хелен приблизилась, взяла его голову в ладони, поцеловала, отстранилась. – Ты не слишком отзывчив. А у полицейских бывает интим на первом свидании?

Кэшин обнял ее под пальто, прижал к себе, вдохнул ее запах, ощутил под пальцами ее ребра. Она оказалась более худой, чем он думал. Он задрожал.

– У полицейских обычно не бывает второго свидания.

Хелен взяла правую руку Кэшина в свою, поцеловала ее, потом поцеловала его в губы и повела за собой.

Ночью он проснулся – почувствовал, что она не спит.

– Ты все еще ездишь верхом? – спросил он.

– Нет. Неудачно упала и с тех пор духу не хватает.

– Я-то думал, идея в том, чтобы не сдаваться: упала – залезла?

Она погладила его:

– Залезла, говоришь?

Дом виднелся издалека – стрела сосновой аллеи оканчивалась строго у входной двери. Кэшин подъезжал к дому, и неяркие лучи закатного солнца неровно мелькали между стволами.

На стук открыла худощавая женщина с морщинистым лицом, одетая в темный спортивный костюм. Кэшин представился, показал удостоверение.

– Сзади, – сказала она. – В сарае.

Он прошел по бетонированному двору. Место напоминало не слишком строго охраняемую тюрьму – свежевыкрашенный дом за забором, в воздухе арбузный запах свежескошенной травы. Ни деревьев, ни цветов, ни даже сорняков…

В сарае со сдвижной дверью на северной стене мог свободно разместиться небольшой самолет. Кэшин не дошел до строения метров десять, когда в проеме показался мужчина.

– Мистер Старки? – спросил Кэшин.

– Он самый…

Перед ним стоял крупный, тяжелый даже на вид толстяк, с головой, формой и размером напоминавшей очищенную картошку, одетый в чистый синий комбинезон поверх клетчатой рубашки.

– Старший сержант уголовной полиции Кэшин. Поговорим?

– Ну, поговорим, – ответил тот и прошел в сарай.

Кэшин направился следом. Порядок здесь был как в кухне миссис Старки. Каждый инструмент висел на особом крюке. Железные столешницы двух длинных столов сияли под флюоресцентными лампами. За ними на доске со вбитыми в нее колышками строго по размеру были развешаны гаечные ключи, клещи, ножницы по металлу, ножовки, стальные линейки, струбцины, штангенциркули. Здесь же стояли большой и малый токарные станки, сверлильный станок, две шлифовальные машины, ножовочный станок, подставка с прорезями для ножовочных полотен и других приспособлений.

В середине помещения над квадратными стальными столами на цепях висели четыре старых, почти разобранных двигателя.

Высокий, тощий юнец, одетый как Старки, стоял у тисков и орудовал напильником. Оторвавшись от работы, он глянул на Кэшина через упавшую на глаза прядь волос.

– Иди поговори с матерью, Тай, – распорядился Старки.

У Тая из кармана торчала замасленная тряпка. Он вытащил ее, старательно протер станок, подошел к столу, вытер напильник, положил его на место.

Он вышел, так и не взглянув на Кэшина. Кэшин посмотрел ему вслед. Одно плечо у него было выше другого, и шел он неловко, боком, точно краб.

– С движками возитесь, – сказал Кэшин.

– Угу, – буркнул Старки, сузив глаза. – «Бургойн и Кроми». Чем могу помочь?

– Ремонтируете?

– Восстанавливаю. Движки-то – лучше не бывает. Вам что?

Кэшин заметил, что присесть в сарае негде.

– На Бургойне были часы, – сказал он. – Вы можете их опознать?

– Пожалуй что да.

Кэшин вынул цветной буклет, согнул так, чтобы была видна только фотография часов с простым белым циферблатом и тремя циферблатами поменьше.

– Эти, – сразу же сказал Старки.

– На нем в тот день были эти часы?

– Он носил их каждый день.

– Спасибо. Еще несколько вопросов, не возражаете?

– Да в чем дело? Его же пацаны из Даунта пристукнули, – ответил Старки.

И лицо его, и темно-серые, точно мраморные, глаза оставались равнодушными.

– Мы в этом не уверены, – сказал Кэшин.

– Во как! А что, этот сучонок Култер просто так в «Чайник» нырнул? Они это, больше некому.

Старки подошел к проему, сплюнул наружу, вытер губы, вернулся, грузно встал рядом, вопросительно наклонил голову.

– Вы с Таем были дома той ночью? – спросил Кэшин.

Старки снова угрожающе сощурился.

– Десять раз, что ли, вам повторять? В чем дело-то?

– Подойдите в участок, – сказал Кэшин. – И захватите с собой зубные щетки, так, на всякий случай.