Чтение онлайн

Кэшин поднялся, подошел с фотографией к окну, приложил ее к стеклу. Он сразу узнал Чарльза Бургойна, который стоял в центре. На нем было то самое кашемировое пальто, которое Кэшин запомнил по фотографиям в «Высотах». Пальцы рук у него были очень длинные. Справа, скорее всего, стоял Перси Крейк – человек с небольшими усиками.

Кэшин рассмотрел других зрителей: мужчины средних лет, остроносая женщина в платке и другая, неопределенного возраста. Позади Бургойна стоял молодой человек с зачесанными назад волосами.

Пришел ли этот молодой человек вместе с Бургойном и Крейком? Он хмуро смотрел в камеру, и этот взгляд просто не давал Кэшину покоя. Кэшин закрыл глаза и вспомнил лицо Эрики Бургойн тогда, за столиком в галерее.

Джеймс Бургойн! Точно! Этот хмурый молодой человек – возможно, Джейми Бургойн, который утонул на Тасмании, брат Эрики, приемный сын Бургойна.

Кэшин вернулся к столу и досмотрел оставшиеся фотографии. В папке оказалось больше десятка снимков размером восемь на десять. На всех были изображены мальчишки, построившиеся в три ряда, по девять-десять человек. Те, что повыше, стояли позади, те, что в первом ряду, опустились на одно колено. Мальчишки были в форме: футболках, темных шортах, кроссовках и коротких носках. Усач в одинаковой с ними форме присутствовал на каждом снимке, стоя чуть в стороне справа. Кулаки сложенных на груди рук подпирали мощные бицепсы. Ноги у него были волосатые, бедра сильные, икры мускулистые. С левой стороны стояли еще двое мужчин в спортивных костюмах. Один – коренастый очкарик – тоже был на всех фотографиях. Другой – высокий, худой, длинноносый – оказался только на пяти-шести.

Одна фотография была подписана: Лагерь «Товарищей», 1979 год.

Неровным почерком карандашом кто-то написал имена: верхний ряд, средний, нижний. Слева – мистер Перси Крейк. Справа – мистер Робин Бонни, мистер Дункан Вэллинз.

Значит, Вэллинз – это высокий, а Бонни – низенький, коренастый.

Кэшин поискал имя и нашел его в заметках за 1977 год.

Дэвид Винсент стоял в среднем ряду – тощий, бледный мальчонка с выпиравшими из-под кожи адамовым яблоком и шарами плечевых суставов. Он робко стоял как-то боком к камере, словно боялся, что фотограф вот-вот даст ему в глаз.

Кэшин прочел и другие имена, посмотрел на лица, отложил снимок и задумался. Потом потянулся к телефону, набрал номер, закрыл глаза и стал слушать гудки. Или Дэвида Винсента не было, или он решил не отвечать. Кэшин позвонил в Мельбурн, дождался ответа Трейси.

– Два имени, – сказал он. – Робин Бонни и Дункан Вэллинз. Примите в работу.

– Вы прямо клоны Синго, – ответила она. – Я имею в виду – вы с шефом. Вам говорили?

– Мне говорили, копия молодого Клинта Иствуда. Веришь?

– А как же! Может, в следующий раз, когда приедешь, поговорим с тобой для разнообразия? А не так, просто привет-привет?

Одна собака поднялась с софы, лениво положила лапы на пол, потянулась, высоко подняв зад. Вторая нехотя, будто обиженно, повторила то же самое.

– Занят очень, – ответил Кэшин. – Ты уж извини. Всё за этим бродягой?

– Нет, развелись.

– Вот и хорошо. Надо двигаться дальше. В следующий раз, когда приеду, давай пообщаемся. Группу крови узнаем, всякое такое.

– Захватывающая перспектива! Есть тут такой – Робин Грей Бонни. Пятьдесят семь лет. Подойдет?

– Возможно.

– Бывший социальный работник. Судимость за насилие над несовершеннолетними. Отсрочили наказание по двум обвинениям, а потом отсидел четыре года из шести.

– Очень даже может быть.

– Так вот, он уже умер. Всего истыкали ножом, кастрировали, обезобразили и удавили. В Сиднее, район Марриквиль. Два… да, два дня назад. Даже арестовать не успели.

Кэшин пробовал потянуться, свести лопатки вместе, чувствовал, как сопротивляются движениям все мышцы.

– Идем дальше, – говорила тем временем Трейси. – Вэллинз, Дункан Грант, пятьдесят три года. Англиканский священник, проживал в Брисбене, Форти-тьюд-Уэлли, но это по состоянию на девяносто четвертый год. Приставал к детям, отсроченный приговор получил в восемьдесят седьмом году. Сел на год в девяносто четвертом году, освободился в девяносто пятом. Думаю, теперь он уже бывший священник.

– Почему это ты так думаешь? Трейс, вот что надо сделать. Первое – собери все по этому Бонни. Как именно его обезобразили? Второе – по Вэллинзу, позвони в Брисбен, чтобы они проверили этот адрес, да скажи, чтобы аккуратно все сделали, не спугнули его. Третье – скажи Даву, что нам нужен отчет коронера о пожаре в лагере «Товарищей» в Порт-Монро, который случился в восемьдесят третьем году.

Он подошел к окну. Рваные розовые ленты облаков бежали по небу, цеплялись за черные холмы.

Тогда, ночью, произошли сразу две трагедии. Пожар и…

Сесиль Аддисон рассказала: жена Бургойна упала с лестницы и разбилась насмерть. Говорят, приняла слишком много успокоительного.

– Я тут подумаю, – сказал он, – и, пожалуй, приеду в город. Шефу передай, ладно?

– Передам всем, кто по тебе истосковался. Дав здесь, хочешь с ним поговорить?

– Не хочу, но так и быть, соединяй.

Послышались щелчки.

– Добрый день, – сказал Дав. – Архив горячей линии по Бургойну. Видел?

– Когда бы?

– Да, пожалуй, его никто не видел. Когда по телевизору прошел репортаж, сразу же позвонила женщина. Миссис Мойра Лейдлоу, так ее зовут. Она сказала: «Советую заняться Джейми Бургойном».

– Прямо так и сказала?

– Прямо так и сказала.

– Но ведь Джейми погиб. Утонул на Тасмании.

– Чтобы погибнуть на Тасмании, не обязательно тонуть, но мне показалось, что это стоит разнюхать. «Разнюхать» – так, кажется?

– Ты с ней говорил?

– Десять минут назад. Я звонил тебе, но телефон был занят.

– Собери все об этом погибшем Джейми. Трейси тебе подскажет. До завтра.

Кэшин понимал, что надо бы немедленно встать, сесть в машину, поехать и рассказать все Виллани. Но он знал, что делать этого не будет. Какой теперь в этом смысл?

– Я видела его совершенно ясно, – четко и чуть суховато произнесла пожилая женщина. – Стояла на перекрестке на Турак-роуд, ждала зеленый свет, и тут остановилась машина. Я почему-то оглянулась и на пассажирском сиденье увидела Джейми.