Чтение онлайн

– Поговори с Дебби как положено. Свою мать она все равно не послушает, а у меня духу не хватает.

– Так ты же сказал, она прятала, и все. Берн пожал плечами и огляделся:

– На всякий случай. Хуже-то не будет, так ведь?

Кэшин знал, что последует за этим. Сейчас Берн вспомнит, как чуть было не погиб, когда вскочил на спину огромного, как горилла, тупого терри-лунца и молотил его лбом, пока тот не разжал свою мертвую хватку.

– Когда она из школы приходит? – спросил Кэшин.

– Часа в четыре.

– Ладно, я как-нибудь объявлюсь, проведу профилактическую беседу.

– Хороший ты человек, Джо!

– Нет. Просто ты мне все уши прожужжал своим терри-лунцем. Он бы меня не отпустил, точно.

Берн нехорошо осклабился, как настоящий Дугью.

– Ни за что. Морда синяя, язык вывалился – тебе оставался всего какой-то миг.

– Чего же ты тянул резину?

– Молился, чтобы Господь наставил меня, что делать. Вот вы специалисты – и то не можете поймать убийцу всеми любимого Чарльза Бургойна.

– Его же не какой-то толстяк задавил. Успеем. А тебе что, Бургойн не нравился?

– Что ты, что ты! Он – местный святой! Все любят Чарли. Богатый бездельник! Знаешь, ведь мой отец работал в «Бургойн и Кроми». А потом Чарли раз – и все продал. Пристрелил загнанную лошадь.

По дороге домой Кэшин обогнал три знакомые машины. На последнем перекрестке два ворона, которые клевали что-то в красно-бурой грязи, обернулись и долго, будто размышляя, смотрели ему вслед, точно старики в обшарпанном баре.

Когда Кэшин доехал до дому, уже смеркалось, ветер шумел в ветвях деревьев на холме и громыхал железными листами кровли. Он развел огонь, вытащил упаковку пива «Карлсберг», поставил диск с «Любовным напитком» Доницетти, [7] опустился в старое кресло и подсунул под спину подушку. Тело противно ныло, ноги гудели, а от коленей их пронзала острая боль. Он кинул в рот две таблетки аспирина и глотнул пива прямо из горлышка.

«Жизнь такая короткая, сынок. Не стоит пить всякую старую мочу», – вспомнились ему слова Синго. Он-то всегда предпочитал «Карлсберг» или «Хайнекен».

Кэшин сидел, попивал пиво, слушал голос Доминго, [8] думал о Викки и мальчике. И с чего это она назвала его Стивеном? Стивену сейчас было девять лет, Кэшин давно подсчитал, ведь он точно знал, какого числа, в какую ночь и в какой час это произошло. А он даже не говорил с сыном, никогда не гладил его по голове и не подходил ближе чем на двадцать метров. Викки не разрешила ему тогда приехать к ней в больницу. «У него есть отец, и это не ты», – сказала она – как отрезала.

Ему всего-то и хотелось увидеть мальчика, поговорить с ним. Зачем, он и сам не знал. Но одна мысль об этом ребенке отзывалась в нем мучительной болью.

В семь вечера он открыл вторую бутылку и включил телевизор.

«Сегодня утром Эндрю Габор, пятидесятилетний бухгалтер из Мельбурна, был застрелен на глазах у своей пятнадцатилетней дочери возле женской частной школы Святой Терезы в Малверне. Возможно, убийство стало следствием разборок в среде наркодельцов».

Пошли кадры с зеленым «БМВ» у школы, с одетыми в черное мужчинами рядом с ним. Кэшин узнал Виллани, Биркертса, Финукейна.

«Двое вооруженных людей скрылись с места происшествия в автомобиле марки «форд-транзит», обнаруженном затем в Элвуде», – продолжал тем временем диктор.

На экране машину грузили на полицейский эвакуатор, чтобы отправить в центр судебной экспертизы.

«Полиция просит позвонить по горячей линии всех, кто видел двоих людей в темной одежде и бейсбольных кепках, находившихся в этой машине в районе места происшествия около половины восьмого утра.

По некоторым данным, полиция сегодня допросила племянника мистера Габора, Дэмиана Габора, организатора рейв-вечеринок и рок-концертов. В 2002 году мистер Габор обвинялся, но был признан невиновным в убийстве Энтони Меткафа, наркодельца, который впоследствии был найден убитым на свалке в Карнеги. На теле оказалось семь пулевых ранений», – продолжал диктор.

На мониторе за его спиной Кэшин увидел «Высоты», снятые с телевизионного вертолета, машины во дворе, суетившихся полицейских.

«У нас произошло еще одно преступление: семидесятишестилетний глава одного из наиболее уважаемых семейств города находится сейчас в критическом состоянии в отделении интенсивной терапии, куда он был доставлен после жестоких побоев, нанесенных ему в его собственном доме в пригороде Кромарти.

Чарльз Бургойн сегодня утром был обнаружен лежащим без сознания в гостиной своего особняка. В больницу короля Георга его доставил медицинский вертолет.

Мистер Бургойн, известный благотворитель, является сыном Ричарда Бургойна, одного из основателей компании "Бургойн и Кроми", известной своими легендарными двигателями. Чарльз Бургойн в 1976 году продал свою долю британским предпринимателям. Его старшие братья-близнецы погибли во время Второй мировой войны, причем одного из них казнили японцы.

По мнению следователей, мистер Бургойн, находившийся в доме один, мог стать жертвой грабителей. Из дома пропали некоторые ценные вещи», – продолжал читать диктор.

На фоне «Высот» появился Хопгуд, с растрепанными волосами.

«Всеми уважаемый беззащитный пожилой человек подвергся жестокому нападению. Мы бросим силы на то, чтобы найти виновных в этом злодеянии, и просим всех предоставить нам информацию, которая может помочь в расследовании», – сказал он.

«Из больницы короля Георга сегодня вечером сообщили, что мистер Бургойн находится в критическом состоянии», – продолжил диктор.

Кэшин потянулся за конвертом с деловыми бумагами, которые ему передала Сесиль Аддисон. «А мне-то что? – подумал он. – Я всего лишь начальник участка из четырех полицейских в Порт-Монро».

Проснулось старое, привычное любопытство. Он сидел, перебирал бумаги и тут услышал знакомое имя.

«Самая молодая партия Австралии сегодня выдвинула своим кандидатом на федеральных выборах юриста и борца за права аборигенов Бобби Уолша».

Кэшин посмотрел на экран.

«Новая партия, представляющая собой коалицию «зеленых», демократов и независимых, получила поддержку от сторонников лейбористов и либералов и будет выставлять своих кандидатов во всех избирательных округах».

Показали Бобби Уолша – красивого, смуглого, крючконосого, с чуть вьющимися темными волосами. Он сделал заявление: