Чтение онлайн

– Почему вы ни мне, ни кому-либо другому не сказали, что миссис Лейдлоу видела Джейми?

Эрика вяло отмахнулась:

– Мойра уже в возрасте, мало ли что ей привидится…

– Знаете, мне показалось, что миссис Лейдлоу вполне адекватна. Она не сомневалась, что видела именно Джейми. И вы ей поверили, так ведь? Вот тогда вы и наняли себе телохранителя – еще до того, как погиб Чарльз.

– Детектив Кэшин, вы переходите всякие границы! Я не вижу смысла продолжать разговор.

– Хорошо, тогда побеседуем в официальной обстановке, – не стал спорить Кэшин. – Назначим день, и вы придете к нам на Сент-Кильда-роуд. Может, так даже лучше. Это как раз вы перешли всякие границы. Вы подозреваетесь в сокрытии улик.

Ответа не последовало. Она не отвела взгляда, но он понял, что попал в точку.

– Вы говорили с Джейми, ведь так?

– Нет.

Эрика прикрыла глаза. На висках у нее набухли вены. Кэшин заговорил о том, что уже давно не выходило у него из головы:

– После несчастного случая с матерью вы и брат остались ночью в доме с Чарльзом. Что тогда случилось, Эрика?

– Джо, пожалуйста, перестаньте. – Она уронила голову на грудь, со лба на бровь упала прядь волос. – Пожалуйста, Джо…

– Что с вами тогда случилось, Эрика?

Она промолчала.

– Вы стали молодой женушкой Чарльза? До или после смерти матери? Вы же ходили за ним как тень. Вы просто боготворили его. Вы знали, что эти мужчины насиловали Джейми? Вы знали, что и Чарльз тоже…

Ее била дрожь.

– Нет, нет, нет, – твердила она, не возражая ему, а лишь умоляя остановиться.

– Вы все еще думаете, что смерть вашей матери – несчастный случай, да, Эрика? Той же ночью случился пожар в лагере «Товарищей», припоминаете? Тогда погибли три мальчика. Одного Чарльз собственными руками прикончил в «Высотах». Может, ваша мать что-то видела? Или слышала?

– Джо, ну не надо, я не…

Кэшин смотрел на ее склоненную голову, бледный пробор в волосах, прижатые к груди руки.

Не поднимая глаз, она еле слышно повторяла что-то вроде мантры.

Кэшин знал, что это такое. Он и сам так заклинал боль, беспокойные мысли, память, нескончаемые черные ночи.

Наконец она выпрямилась, всеми силами пытаясь собраться.

Кэшин терпеливо ждал.

– Какая теперь разница, Джо? – заговорила она постаревшим, безжизненным голосом. – Для чего вам нужно все это вытягивать из меня? Вы получаете от этого удовольствие?

– Зачем вам телохранитель?

– Мне угрожали.

– Не верю. Думаю, вы всегда знали, что Джейми жив. Вы защищали его, но в то же время боялись. Верно?

Она не ответила.

– Вы видели, как он измывался над Поллардом, правда? В зале было только одно откинутое кресло. Одно-единственное. Высидели там, Эрика.

Она беззвучно плакала, и слезы размазывали безупречный макияж.

– Чарльз потом передал вас Полларду, так ведь, Эрика? Поллард не брезговал и молодыми девушками. Мы нашли фотографии у него в компьютере. Вам хотелось, чтобы Джейми убил Чарльза и Полларда, так? На смерть Чарльза вы посмотреть не смогли, но зрелище с Поллардом пропускать не собирались. Правда ведь?

Рыдания Эрики становились все громче, она тряслась всем телом.

– Вы остались до конца, Эрика? А когда его повесили, вы как, хлопали? Легче стало?

Кэшин поднялся.

– Вы нездоровы, миссис Бургойн, – сказал он. – Неудивительно: болезнь, как известно, порождает болезнь. Спасибо, что уделили мне время.

На Квин-стрит обрушивался ливень. Фин, припарковавшийся вплотную к соседней машине, сидел и спокойно читал газету.

– Ну как прошло, шеф? – поинтересовался он.

– Да ничего особенного, – ответил Кэшин. – Отвези-ка меня домой, сынок.

Собаки изменились до неузнаваемости.

– Что ты с ними сделала? – спросил Кэшин. – А уши-то, уши!

– Впервые в жизни подстриглись и причесались, – ответила мать. – И знаешь, им понравилось.

– Они просто в шоке. Надо было сначала с ними посоветоваться.

– Не лучше ли им остаться? Здесь им так хорошо. Вряд ли они захотят возвращаться в твои развалины.

Кэшин подошел к машине и открыл заднюю дверцу. Собаки, не шевелясь, смотрели на него.

– Вот видишь, Джозеф, – начала мать, – видишь…

Кэшин коротко свистнул и указал пальцем на дверь. Собаки тут же сорвались с места, стремительно запрыгнули на заднее сиденье, сели и застыли как вкопанные, глядя прямо перед собой.

Кэшин закрыл дверь и сказал:

– Буду привозить их в гости.

– И почаще, – ответила мать. – Бонзо в них просто влюбился. Теперь эти псы – его лучшие друзья.

Кэшину показалось, что в глазах матери заблестели слезинки.

– Когда поеду в город, завезу их к Бонзо повидаться, – пообещал он. – Только скажи ему, чтобы своей отравой на них не брызгал.

Он подошел к матери и поцеловал ее.

– Тебе не мешало бы повидать аналитика, – сказала мать, поглаживая рукой его голову. – Не жизнь, а настоящая литания ужаса.

– Нет, просто черная полоса, – ответил он и сел в машину.

Она подошла к окну:

– Они курицу любят, у тебя есть?

– Они и против филе ничего не имеют. И потом, всякое сбитое зверье тоже хорошо идет. Пока, Сиб.

Пока он ехал домой, на западе догорала вечерняя розовая заря и ночь мягкими шагами начинала ступать по земле. На перекрестке он включил фары, и через пять минут их лучи уткнулись в темный дом и осветили мужчину с фонариком в руке, который стоял у стены и курил сигарету.

Ребб подошел к машине, открыл дверцу и выпустил собак.

– Господи, – произнес он, – подменили их, что ли?