Чтение онлайн

Я уже был возбужден, когда мы уезжали из дома, но сейчас, черт возьми. Вид ее с пистолетом, направленным на дрожащую женщину у ее ног, заставляет меня чувствовать напряжение в штанах. Когда вижу ее такой, контролирующей и наполненной жестокостью отнятия жизни другого человека, я хочу ее еще больше. Я знаю, что мы созданы друг для друга в самом идеальном смысле. Мы подходим друг другу.

Плачущая женщина спрашивает ее, почему, выкрикивая что-то вроде:

«Ты же беременна, ты не можешь быть убийцей».

— Ха, глупая сука, это только заставляет ее хотеть убить тебя еще больше. Видишь, эта женщина решила, что будет играть в Бога, она взяла под контроль ситуацию, в которую не имела права вмешиваться, и теперь, теперь она заплатит за это. Лаури — именно тот человек, который сделает это без колебаний. — Когда я сказал ей, что ее муж хочет, чтобы она исчезла, потому что она заставила свою падчерицу сделать аборт, на ее лице появилась улыбка. Я знаю эту улыбку, она появляется у меня, когда мне приходится убивать кого-то, кто действительно заслуживает смерти. Я оставляю эту улыбку для отбросов общества. Эта женщина совершила большую ошибку, я знаю ее мужа лично. Я работал на него раньше, никогда лично, исключительно деловые отношения, но она должна была знать, что нельзя переходить дорогу этому человеку. У него за спиной гора трупов, и, если не переходишь ему дорогу, то остаешься в живых.

Он танцует на нашей стороне забора; жесткий, холодный человек, который любит свою дочь больше денег, а деньги он просто обожает. Трофейная жена здесь просто глупа. Чертовски. Дети — это триггер для Лаури, и я знаю, что ей это нужно сегодня, но теперь уверен, что она получит от этого еще больше удовольствия. Лаури редко разговаривает со своими жертвами, если только они не насильники. Она дает этой женщине тот же маленький разговор.

— Ты забрала то, что тебе не принадлежало? — спокойно говорит она дрожащей женщине на полу. Та широко раскрывает глаза и бормочет:

— Я никогда ничего не крала. — Лаури ставит ногу на ее голову, прижимая к грязному полу.

— Ошибаешься, ты украла жизнь. Жизнь невинного ребенка, у которого не было голоса, кроме голоса его матери, и ты забрала его. Ты эгоистичная трусиха. Я заберу что-то у тебя. Твою жизнь за жизнь не рожденного ребенка. Тогда мы будем квиты. — На этот раз она не отвечает Лаури, и я вижу, как ее слезы падают на красную пыль под ее головой. Лаури медленно и не очень грациозно наклоняется, чтобы шепнуть ей что-то, и та закрывает глаза так сильно, что морщит нос, а Лаури вставляет пистолет в ее висок и стреляет. Она опустошает весь магазин в ее голову. Перебор, я знаю, но ей это было нужно сегодня, я вижу это — она снова ожила. Я чертовски люблю ее.

Я убираюсь, как всегда, а затем звоню заказчику, чтобы сообщить, что дело сделано, прежде чем вернуться к жене, ждущей в машине. Секс в машине теперь невозможен, так как она стала такой большой, но знаю, что она думает об этом, и планирую дать ей именно то, что она хочет, на моем столе, когда мы вернемся домой, несмотря на живот.

Черт возьми, эта чертова блузка, я не знаю, смогу ли я доехать до дома. Я едва могу сосредоточиться на вождении, пока ее рука в моих штанах. Да, у нее рука в моих штанах, и она делает чертовски потрясающие вещи с моим членом. Я почти готов кончить в штаны, когда мы сворачиваем на дорогу к поместью. Когда я закрываю гаражные ворота за нами, она поворачивается ко мне с дьявольской улыбкой на лице, и взгляд в ее глазах — чистая похоть, она хочет меня так же сильно, как и я ее прямо сейчас. Когда я открываю ее дверь, она набрасывается на меня, и я имею в виду, что она буквально набрасывается. Тогда я хватаю ее, когда она начинает целовать меня, ее руки в моих волосах, а ноги обвивают мою талию. Я даже не замечаю ребенка между нами, мои руки сжимают ее задницу, и я несу ее внутрь к своему столу. О, черт возьми, да, это происходит прямо сейчас, я усаживаю на стол и начинаю целовать ее шею и горло, я хватаю ее груди через кружево блузки, и они чувствуются так хорошо в моих руках. Мне нравится, насколько они стали большими; они дразнят меня каждый раз, когда их вижу. Ее руки, черт возьми, ее руки снова в моих штанах, и я знаю, что это не будет долгим и затянутым процессом. Она хочет, чтобы я трахнул ее, и немедленно.

Я резко стягиваю ее блузку через голову, и ее черный бюстгальтер прямо перед моим лицом. Громкий стон вырывается из ее губ, когда я щиплю ее соски через сатин. Она резко отталкивает меня и тянет за молнию моих джинсов. Я помогаю ей, стягивая их до пола и выходя из них. Она уже снимает свои штаны с бедер, когда я снова поднимаю взгляд. Я разворачиваю ее так, чтобы ее локти лежали на столе, вещи летят на пол с другой стороны, когда я хватаю ее задницу и вхожу в нее с силой и потребностью, которую не могу объяснить. Она, возможно, получила то, что ей было нужно сегодня, но я точно нет, и мой монстр хочет поиграть прямо сейчас. Колибри, танцующие вдоль ее позвоночника, прямо перед моими глазами, и ее тело извивается и толкается в такт моим движениям. Заставляя меня войти глубже с каждым толчком, она чувствует себя чертовски хорошо, когда сжимается вокруг меня, я знаю, что она вот-вот кончит, и это все, что я могу сделать, чтобы контролировать себя.

Мне нужна она, вся. Черт, она потрясающая. Прежде чем успеваю подумать об этом, я чувствую, как отпускаю себя с одним сильным толчком, и она следует за мной, падая за край того места, куда мы можем попасть только вместе. Я могу получить это только от нее; это чувство принадлежит только ей, и оно чертовски потрясающее.

Я несу ее изможденное тело в душ, на ее лице все еще брызги крови, и это так сексуально, что я снова возбуждаюсь. Я вижу, что она истощена, и мою ее, пока она стоит под водой, пар размывает воздух вокруг нас, так что все, что я вижу, — это цвета, никакой уродливости, никакой тьмы, только яркие татуировки, нарисованные на ее теле.

Уже поздно, когда мы скользим в постель и обнимаем друг с друга. Ее голова лежит на моей груди, прямо над татуировкой сердца. Ее длинные темные волосы раскинулись по мне и ее лицу.

— Спасибо, Роуэн, — тихо говорит она, ее рука движется кругами по моей коже. Я просто притягиваю ее ближе. Я знаю, что ей нужно, и сейчас — это близость и хороший сон.

Я просыпаюсь от ее криков, наклоняюсь, чтобы обнять ее и помочь ей пережить еще один кошмар, но ее нет. Это полностью будит меня, и я вылетаю из постели.

— Лаури, где ты, что случилось?

Все, что я слышу в ответ, — это еще один крик. Что-то не так. Где она, черт? Я выскакиваю из постели и включаю свет, ее нет в нашей комнате или в ванной. Чувствую, как паника поднимается во мне, когда распахиваю дверь спальни. Крик теперь громче, и я нахожу ее лежащей на полу в детской рядом с нашей спальней. Она сжимает живот в позе эмбриона, и ее крики могут разбудить даже мертвых. Я бросаюсь рядом с ней, она не спит, это не кошмар — она в сознании. Черт, черт, черт, я не знаю, что делать, пытаюсь обнять ее, но она кричит еще громче. После этого она набирает достаточно воздуха, чтобы прошипеть на меня:

— Сейчас, Роуэн, больница. Ребенок вот-вот появится на свет.

— Ты должно быть шутишь, еще слишком рано. У нас четыре недели. — Я замираю, сидя на полу на долгий момент, прежде чем понимаю, что мне нужно взять себя в руки. Я встаю и беру ее на руки, к черту сумку для ребенка и все остальное. Я отправлю Робина за ней позже, нам нужно ехать.

Мне удается усадить ее в машину с небольшими усилиями, но она кричит как банши каждые несколько минут. Мое сердце бьется так сильно, что я боюсь, что оно может остановиться. Ладони потеют так сильно, что скользят по рулю, и я чувствую, как пот стекает по всему телу. Это не может происходить прямо сейчас.

— Пожалуйста, Господи, я знаю, что я монстр, но сохрани ее и моего ребенка.

Понимаю, что она не кричала несколько минут, и когда я перестаю молиться, смотрю на нее и вижу, что она потеряла сознание. На ее спортивных штанах большое пятно крови. Я наклоняюсь и проверяю, дышит ли она, ее дыхание поверхностное, но есть. Черт, до больницы в Стелленбоше, которая ближе всего к поместью, ехать двадцать минут.

Я паркуюсь на месте для скорой помощи. Заплачу штраф, если понадобился, они могут эвакуировать мою машину — мне плевать.