Чтение онлайн

Я сделаю все возможное, чтобы быть отцом, которого она заслуживает. Но я пообещал ее матери, что она узнает, кто мы такие, и что она будет сильной.

Робин кладет руку мне на плечо. Это самое большое проявление физической привязанности, которое я когда-либо видел от этого здоровяка. Меня утешает, что они здесь сейчас, они тоже любили ее.

Амия была очень тихой, и я думаю, что ей сейчас так же больно, как и мне. Она потеряла так много в своей жизни; она понимает, каково это — родиться в этой тьме и искать лучики света при любой возможности. Она тоже скучает по Каллуму, как и я; мы перепробовали все, чтобы связаться с ним, но все наши попытки провалились. Амия даже пыталась выведать у Нила, где он, но он просто сказал, что Каллум ушел, и если она знает, где он, то лучше бы сказала ему. Наша маленькая семья может быть сломленной и уродливой сейчас, но мы есть друг у друга, и за кого можно держаться, хоть ненадолго.

Ничто не длится вечно.

Лаури

«Мой дорогой, найди то, что любишь, и позволь этому убить тебя. Позволь этому истощить тебя до дна. Позволь этому вцепиться в твою спину и тянуть тебя вниз, пока не останется ничего. Позволь этому убить тебя и поглотить твои останки. Ибо все вещи убьют тебя, медленно и ужасно, но гораздо лучше быть убитым любовью»

~ Неизвестный

Я еще не нашла способ уйти. Я наблюдаю, как он гуляет с ней каждое воскресенье днем, ее маленькая ручка в его руке. Ее темные косички подпрыгивают, когда она делает три шага за каждый его шаг. Мысль о том, что он заплетает ей косички, заставляет меня улыбаться. Я уверена, что он сам не может в это поверить. Они приходят сюда, чтобы поговорить со мной каждую неделю, они никогда не пропускают, я думаю, это единственный способ, которым он знает, как справляться с тяжелыми неделями сейчас. Я сижу на ограде и болтаю ногами, слушая, как он рассказывает ей обо мне; о том, как сильно я ее любила. Когда ей становится скучно, и она убегает играть с грязью или на качели, которые он установил на дереве, он говорит со мной.

— Я скучаю по тебе; она так похожа на тебя, что иногда мне больно просто смотреть на нее. Лаури, как я могу продолжать? Как я могу жить, когда в моей жизни такая пустота? Я так боюсь, что все испорчу. Что испорчу ее. Мне нужна помощь, мне нужна ты. — Я стою за ним, пока он держится за мой надгробный камень обеими руками, и слезы падают на траву. Он никогда не плачет, кроме как здесь. В некоторые недели он сильнее, и он не плачет, но иногда просто не может держаться.

Я стою прямо за ним и кладу руку на его плечо. Я знаю, что он не чувствует меня, но только на долю секунду, как сейчас, я снова чувствую его, теперь у меня есть только эти мимолетные моменты. По мере того, как Эйвери растет, я знаю, что скоро мне придется уйти. Я нуждаюсь в них больше, чем они нуждаются во мне сейчас. Я смотрю на дерево, где она играет, и за ней я вижу то, что точно пропустила, и я не знаю, что думать. Если он видит меня, значит, он тоже мертв, но если он подойдет к Роуэну, значит, он все еще с ними.

Каллум медленно идет по гравию к воротам, за ним — миниатюрная женщина с огненно-рыжими волосами и веснушками на носу. Она держит его за руку, но идет немного позади, как будто боится того, что они найдут здесь. Я оставляю Роуэна и подхожу ближе к Каллуму. Слезы текут по его щекам. Он подстриг волосы, но отрастил бороду. Он выглядит хорошо, грустным, но счастливым. Он не видит меня, так что я понимаю, что он жив. Мне интересно, где, черт возьми, он был, Роуэн так нуждался в нем. В другой руке он держит сверток. Я иду рядом с ними, пока они не останавливаются у ворот; я захожу внутрь и сажусь с Эйвери под деревом. В этом году ей исполняется четыре года, она смотрит на меня, иногда я думаю, видит ли она меня. У нее особенные глаза, моя маленькая девочка, один — бурно-голубой, как у Роуэна, а другой — карий, как у меня. Роуэн называет ее своим драгоценным монстром. Нравится, когда он так говорит. Она именно такая — наш драгоценный монстр. Я вижу так много от него в ней, иногда она говорит что-то, и это как будто я открыла рот и заговорила ее голосом.

Она просто сидит и смотрит, как ее папа плачет. Он еще не заметил Каллума, а Кал стоит и наблюдает, как его друг, человек, которого он называл братом большую часть своей жизни, разваливается на части у моей могилы. Каллум оставляет красивую женщину у ворот и падает на землю, чтобы обнять своего друга. Я не слышу слов, которые они говорят друг другу, я пока боюсь подойти ближе. Я сижу с моей малышкой и наблюдаю, как двое мужчин воссоединяются, и их боль выходит вместе со слезами.

Каллум передает ему сверток, который был все это время в его руках, и я подхожу ближе. Эйвери на качелях, она немного осторожничает с незнакомцами, поэтому пока не подходит ближе. Я стою за плечом Роуэна, пока он открывает сверток и высыпает содержимое на землю. Окровавленный нож и фотография тела Ренцо падают на траву. Роуэн обнимает своего друга, и я знаю сердцем, что это сделал Каллум. Он сделал то, что я не позволила сделать Роуэну. Он освободил нас обоих. Женщина с рыжими волосами вытирает слезы и подходит к дереву, чтобы поговорить с Эйвери, ее мягкая улыбка и зеленые глаза так прекрасны. Я не знаю, что произошло или почему он здесь, но уверена, что возвращение Каллума домой означает, что теперь я могу уйти.

Я выхожу за ворота и иду через виноградники, пока не нахожу своего отца. Он берет меня за руку, и мы уходим. Мой отец был плохим человеком, но он любил меня настолько, что это не имело значения.

Каллум

«Когда ты, наконец, возвращаешься в свой старый дом, понимаешь, что скучал не по дому, а по детству».

~ Сэм Юинг

Семья, как я понял, переоценена. Они могут быть кровными, но не всегда теми, кто нас любит. Мое время дома, в Ирландии, научило меня некоторым очень неприятным урокам. Я разорвал связи с единственным человеком в этом мире, которого любил и которому доверял. Мы, возможно, не связаны кровью, но Роуэн был мне братом во всех смыслах. Потребовалось больше трех лет, чтобы разобраться с тем хаосом, который создал для меня мой отец. Я потерял двух настоящих братьев, дядю и бесчисленное количество друзей в результате его ошибки. Однако нашел кое-что еще — я нашел себя. Я отпустил своего монстра, и это чувство так прекрасно. Я также нашел Шеннон.

Я никогда не чувствовал себя как дома здесь и каждый день мечтал вернуться в место у подножия Столовой горы, где я был плохим, но никому не было дела. Домой к моим друзьям и их ребенку, к моей сладкой и дерзкой сестре Амие. Это заняло много времени, но Шеннон и я, наконец, возвращаемся домой. В мой настоящий дом, туда, где мне место.

Перелет кажется вечностью, и я весь путь не нахожу себе места. Сегодня воскресенье, и я не могу дождаться, чтобы обнять мою маленькую сестру, поэтому мы едем прямо к ней домой в Тейблвью. Я так скучал по этому месту; море бурное, ветер дует, и я чувствую себя как дома. Шеннон почти не говорит с тех пор, как мы приехали, я знаю, она нервничает, увидев эту часть моей жизни. Я рассказал ей обо всех них, и она говорит, что это хуже, чем встреча с родителями, потому что я так сильно люблю их всех.

Мы стучим в дверь Амии и Робина, крик моей сестры мог бы включить сигнализацию, когда она увидела нас. Она обняла меня, и я подумал, что она никогда не отпустит. Даже Робин обнял меня; любой, кто знает его, в курсе, что он не любитель объятий. Нас затащили внутрь, и я представляю Шеннон, как свою жену. Амия дает мне подзатыльник за то, что я устроил свадьбу без нее, а затем обнимает Шеннон, приветствуя ее в нашей семье. Она не была бы так рада, если бы знала, почему я женился на призраке.

Мы разговариваем и смеемся, и я объясняю Амии, что произошло дома. Она делает вид, что ей все равно, когда я упоминаю, что наши братья погибли, но знаю, что она все еще переживала за семью несмотря на то, что произошло между ней и отцом. Я не говорю ей, что задушил своего брата собственными руками и что это моя вина, что наш отец умер. Я не позволяю ей увидеть, кем я стал. Шеннон знает. Мы все обедаем во дворе, как будто ничего не изменилось с тех пор, как я уехал.

Когда мы заканчиваем есть, я прошу у нее номер Роуэна, чтобы позвонить ему и сообщить, что я дома. Амия роняет стакан, который держала, разбивая его на мелкие осколки, а Робин бледнеет. К тому времени, как я снова смотрю на Амию, слезы катятся с уголков ее глаз, и я понимаю, что произошло что-то ужасное, пока меня не было.