Чтение онлайн

Она заметно сдувается.

— Минуточку, пожалуйста.

Она удаляется в дальний конец зала, и мгновение спустя мое желание исполняется.

Потому что вот она, в бледно-розовом платье с коротким расклешённым подолом, которое идеально сочетается с оттенками окружающей обстановки так, что мой не слишком творческий мозг не может понять, но определённо может оценить. Она выходит из-за стены, посвященной одному массивному экспонату, и я с чувством удовлетворения наблюдаю, как ее уверенная походка замедляется, как только она понимает, что это я ее жду.

Я засовываю руки в карманы и улыбаюсь, наслаждаясь видом. У нее нежные руки и золотистые волосы. Она изысканная, холеная и женственная. Она кричит о хорошем воспитании. Не могу представить, сколько ублюдков, которые приходят сюда швыряться своими деньгами, пытаются приударить за ней.

Точно так же, как я рискую поступить.

Она сокращает разрыв между нами.

— Рейф, — говорит она, затаив дыхание, оглядываясь на коллегу, который вышел вслед за ней. — Что ты здесь делаешь?

— Подумал, что стоит взглянуть на выставку, — гладко вру. — Мне все еще нужно несколько вещей для квартиры. — я наклоняюсь и целую ее в обе щеки. — И у меня есть для тебя новости о «Раскрепощении», — шепчу ей на ухо. Предательский румянец разливается по ее шее, даже когда я отстраняюсь.

Она ерзает.

Я ухмыляюсь.

— О. — она взволнованно смотрит на меня. — Точно.

Иисус христос. Она такая невинная. Ее так легко смутить. И все же…

Да. Именно это. Пожалуйста.

Мне нравится, что эти две стороны сосуществуют в ней.

Чертовски нравится.

Я киваю головой в сторону картин позади нас.

— Не хочешь показать мне? Может, мы потом выпьем, если скоро заканчиваешь?

— Хорошо. — она моргает, смущенная моим предложением. — Вообще-то, ты как раз вовремя. Мы закрываемся в шесть.

Ого, как неожиданно.

***

Я искренне впечатлен вдумчивостью и интеллектом, с которыми Белль рассказывает мне о выставке. Художница — бельгийка, и, хотя на первый взгляд работы кажутся мне слишком женственными, по мере того, как мы ходим по залу, они все больше привлекают меня. Белль знает свое дело, но она реагирует на искусство так же, как и я, своим сердцем. Своим сознанием.

Дело не в том, что мы должны ощущать, а в том, что искусство на самом деле заставляет нас чувствовать. На мгновение я даже задумываюсь, чтобы покрасить свою квартиру в этот точный оттенок и покрыть стены картинами, которые являются искаженными и светящимися, заставляя меня чувствовать, что всё возможно.

Видит бог, они не в моем обычном вкусе, но от десяти минут, проведенных в галерее, у меня почти кружится голова.

Или, может быть, это легкий белый кардиган Белль на ее плечах, когда мы выходим из здания, делает меня таким счастливым.

По молчаливому согласию мы сворачиваем направо на Пикадилли и начинаем идти на запад, пересекая Грин-парк, который, безусловно, оправдывает свое название в это время года во всей своей зеленой красе. Еще один теплый вечер, когда офисные работники сбрасывают носки и обувь и разливают розовое вино в пластиковые стаканчики на заросших травой обочинах вокруг нас.

— Как тебе работа? — спрашиваю ее, пока мы прогуливаемся. Она переобулась в балетки и, кажется, хорошо ориентируется в дороге, но я более чем готов подать ей руку, если ей это понадобится.

— Мне нравится. — она пожимает плечами. — Нравится быть окруженной искусством весь день. Картины кажутся мне друзьями. Я узнаю, как они выглядят в разном свете. Как я реагирую на них в зависимости от моего настроения, а они на меня. Они могут выглядеть как статичные изображения, но, уверяю, это не так. Особенно картины Рене. Они такие же непостоянные, как и мы.

Мне нравится это продуманное изложение того, что я всегда считал правдой, но никогда не озвучивал.

Мне это нравится больше, чем я могу выразить словами.

— Рад, что картины составляют тебе компанию, — говорю я ей вместо того, чтобы раскрывать что-то более трогательное. — Потому что не похоже, что с твоей коллегой весело.

Белль смеется.

— Мари неплоха. Она менеджер. Относится ко всему очень строго, но это серьезный бизнес. Она по-своему справедлива.

— Просто ей не до смеха.

— Нет, — признается она и прикрывает рот, как будто допустила неосторожность.

Я подмигиваю ей.

— Я сохраню твой секрет. Не уверен, что кто-то идет в мир искусства из-за его чувства юмора.

— Искусство — лучшая компания, чем люди, — соглашается она.

***

Я веду ее в библиотечный бар в Лейнсборо на углу Гайд-парка. Не самое подходящее место для такого теплого вечера, но оно элегантное и сдержанное. Персонал дружелюбный, и они готовят превосходную старомодную еду. Для меня этого достаточно.

После того как я убедился, что Белль действительно хочется игристого, я заказываю бутылку шампанского. Дам ей насладиться бокалом, прежде чем затрону тему, которая, как я знаю, вызовет румянец на ее тонкой золотистой шее.

Но она опережает меня, обходным путем, когда спрашивает, чем я на самом деле зарабатываю на жизнь.

— Об одном я, конечно, немного знаю. — она опускает взгляд на свой стакан. — Но мама сказала мне, что ты занимаешься финансами.

— Да. Я определенно не говорил твоей маме, что владею секс-клубом, — невозмутимо отвечаю я, и она хихикает.

— Так чем еще ты занимаешься?

— Я начинал в сфере слияний и поглощений. Вкалывал не покладая рук. Научился моделировать компанию с нуля. Затем некоторое время работал в хедж-фонде. Управлял несколькими долгосрочными фондами. — делаю глоток шампанского. — Несколько лет назад я ушел с несколькими приятелями, и мы начали работать на себя. Теперь мы управляем своими деньгами и предоставляем рычаги влияния другим людям, которые хотят делать то же самое.

Она морщит нос.

— Хочешь сказать, что одалживаешь им деньги?

— Именно так. Чтобы они могли занимать более рискованные позиции. Мы также предоставляем им инфраструктуру. Торговые системы. Соответствие. Что-то в этом роде.

— А чем вы торгуете?

— Всем понемногу. То, как мы с моими приятелями организовали работу, у каждого свой опыт. Мой — акционерный капитал и корпоративный долг. Это то, чему я научился в ходе слияний и поглощений. Другие лучше разбираются в макроэкономических вопросах — процентных ставках, сырьевых товарах, валютных рынках. Некоторое время назад мы пришли к выводу, что проще объединить наши деньги, чем пытаться торговать вещами, о которых мы понятия не имеем. Но мы все интересуемся позициями каждого. Это делает всё более интересным и держит всех в тонусе. Мы входим в ещё больше и больше рынков. Особенно в NFT.