Чтение онлайн

Они улыбаются и пожимают плечами, говоря, что жаль, и, возможно, увидят меня в соседней комнате.

И Боже. Тут до меня доходит, что совсем скоро я окажусь по другую сторону этих двойных дверей, в альтернативной реальности, где те же самые парни могут снять свои аккуратно выглаженные рубашки и обнажить члены, а здешние очаровательные манеры уступят место поведенческим нормам, о которых я не знаю ничего.

У меня не так уж много времени на размышления, потому что внезапно Рейф оказывается рядом со мной и вежливо желает мне доброго вечера. И я падаю в обморок. Он выглядит восхитительно, как всегда, в темно-синем костюме, сшитом специально для того, чтобы подчеркнуть каждую твердую линию его тела, и белой рубашке с открытым воротом под ним.

Так волнующе видеть его здесь, встречаться как незнакомцы в баре, хотя каждый раз, когда я бывала здесь, я тосковала по нему издалека. Интересно, вспомнит ли он меня после наших сеансов. Со сколькими женщинами переспит после того, как доведет бедную маленькую девственницу до исступления.

Сегодня вечером он здесь ради меня.

Только ради меня.

— Добрый вечер, сэр, — мурлычу я, стараясь не выдать своего нетерпения, хотя уверена, что сердечки, пляшущие в моих глазах, выдают мою игру. Но, судя по тому, как расширяются его зрачки при слове «сэр», кажется, не только у меня предательские глаза. Эта мысль делает меня счастливее, чем я могу выразить словами.

Видите ли, я не могу дать Рейфу того, что может дать большинство женщин по соседству. Я не могу скользить вверх и вниз по его телу, как по смазанному шесту, словно я опытная танцовщица, или поражать его своими потрясающими сексуальными трюками. Это не про меня.

Пока что.

Но то, что я могу — убедительно изобразить сочетание невинности и почтительности, которое, по-видимому, доставляет удовольствие его доминирующей стороне.

Рейф облизывает губы и скользит взглядом по округлостям моей груди и подолу платья, такому короткому, что были бы видны мои стринги, если бы мои ноги не были скрещены. Взгляд спускается по моим ногам к высоким босоножкам с ремешками, прежде чем вернуться к моему лицу. Он оценивает меня, или делает вид, что оценивает, и от этого по моему телу пробегает дрожь.

— Ты… работаешь сегодня вечером? — спрашивает он.

Я ставлю свой напиток на стойку.

— Да.

Мило наклоняю голову и жду.

— Свободна?

Я улыбаюсь.

— Да.

Он наклоняется к моему уху, и я вдыхаю аромат, который так люблю.

— В таком случае, буду рад, если ты зайдёшь со мной в соседнюю комнату. Меня зовут Рейф.

— Белль, — говорю я, когда он выпрямляется. — Почему бы и нет?

Довольство на его лице подкупает, потому что сегодня вечером я уверена в себе. Но, независимо от того, как мы договорились провести этот вечер, я обожаю этот баланс сил. Нравится тот факт, что эта версия Рейфа стаскивает меня с барного стула и предлагает заплатить за мои услуги, говорит, что он будет относиться ко мне как к какой-то собственности, предлагает деньги в обмен на свободу действий над моим телом и требует полного подчинения с моей стороны. Он требует, чтобы я его обслужила.

Потому что именно за это он платит.

Это хоть отдаленно напоминает феминизм?

Нет.

Унизительно?

Да.

Чертовски горячо?

Тоже да.

Я выпрямляю ноги, не упуская из виду, как взгляд Рейфа опускается к моему подолу, и грациозно соскальзываю со стула. Он снимает пиджак, берет меня за руку и шагает через комнату с такой скоростью, что я с трудом поспеваю за ним.

Его рука тянется к тяжелой хромированной ручке двери, отделяющей бар от игровой комнаты.

— Сегодня вечером ты моя, — говорит он. Его взгляд пронзает меня.

— Да, сэр, — вежливо отвечаю я. Приятно.

Послушно.

Он слегка качает головой, как будто изо всех сил старается держать себя в руках.

— Хорошая девочка.

Он открывает дверь.

Воздух здесь более густой.

Здесь гораздо темнее, и первое, что меня поражает, — аромат Diptyque Baies, смешанный с мускусным запахом секса. На переднем плане я вижу только большие кожаные диваны и низкие столики с приглушенными лампами. Что-то вроде ночного клуба, но более роскошно, цвета более приглушенные, чем в «логове греха».

И люди.

Тела.

Они двигаются, извиваются, совокупляются. Некоторые из них настолько незаметны, что требуется присмотреться, чтобы понять, что они задумали. Другие более откровенны. Например, пара «шестьдесят девять», сидящая на гигантской тахте справа от меня. Боже.

Я быстро перевожу взгляд на сцену, где две практически обнаженные женщины кружатся на белых простынях, подвешенных к потолку, преодолевая силу тяжести. Музыка страстная. Гипнотизирующая. Ритмичная, что, я полагаю, важно, когда занимаешься сексом.

Рейф проводит меня мимо колонны, где один парень с энтузиазмом насаживается на другого. Когда он отстраняется, я замечаю его толстый член в прожилках и снова отвожу взгляд.

Святое дерьмо.

Это как смотреть на автокатастрофу, только еще жарче. Девушка из монастыря во мне в ужасе, но я не могу отвести взгляд. Меня столько лет учили, что секс — это неправильно, грешно, грязно. Что это смертный грех. И вот я здесь, в окружении грешников, наслаждающихся своей жизнью.

Если это ад, то он, черт возьми, намного веселее, чем нам рассказывали в школе.

Я надеялась на полную анонимность по эту сторону дверей, надеялась, что все будут так заняты сексом, что не заметят нас. Но мне следовало знать, что здесь, в аду, царствует Аид.

Все оборачиваются, когда мой спутник идет по темному пространству, ведя меня за собой. Дело, конечно, не только в его великолепной внешности. Дело в том, что это его владения. Его королевство. Он создал эту извращённую нирвану. Эти люди — его товарищи по играм. Даже его игрушки.

И кто бы не захотел, чтобы Рейф Чарлтон поиграл с ними, когда он так выглядит, когда его темные глаза уже горят целеустремленностью и желанием? Мое сердце разрывается из-за всех, кто не увидит его сегодня вечером, но видеть, как меняется атмосфера в зале, когда его присутствие заявляет о себе, — огромное возбуждение.

Потому что все желают его.

А он хочет меня.

ГЛАВА 31

Белль

Я не буду думать о том, каким он обычно бывает здесь. Не буду думать о том, скольких из этих женщин он перегибал через диваны, прижимал к колоннам и уводил в дальние комнаты. Тем не менее, ревность, осознание того, что его так хорошо знают и обожают, усиливает мое возбуждение, за которое я хватаюсь. Углубляюсь.

К нам подходят две женщины. Одна из них темнокожая и чертовски подтянутая, ее кожа блестит в тусклом свете, другая — белокожая, с каштановыми волосами и пышными формами. Они обе великолепны и одеты только в сложные комбинации сексуального нижнего белья, полные тонких лямок и кружевных вставок. Я вижу все.

— Привет, Рейф, — мурлычет чернокожая. — Найдется место еще для двоих?

Он резко качает головой.

— Не сегодня, Лейла.

Они надувают губы и уходят, но не раньше, чем его «не сегодня», звучащее как временное, поражает меня до глубины души. Он говорит так, будто в следующий раз все будет как обычно. Прежде чем успеваю дернуться в агонии неуверенности, он прижимает меня к колонне и давит на меня, одной рукой упираясь в штукатурку у меня над головой, а другой придерживая свой пиджак.