Чтение онлайн

Он человек, который получает все, что хочет, но ему не придется бороться со мной ни за что на свете. Я хочу отдать ему все добровольно.

Затем его язык оказывается на моей промежности, в то время как он продолжает держать меня широко раскрытой для себя, экспериментально проводя по моему клитору, прочерчивая решительную линию по моим складочкам, проникая глубоко в мою киску и, наконец, что самое постыдное, исследуя и дразня вход в мою сморщенную дырочку.

Я ничего не могу с собой поделать. Вздрагиваю и пытаюсь отстраниться, но его руки удерживают меня за бедра.

— Не сопротивляйся, — говорит он, и его дыхание, теплое и соблазнительное, касается моей плоти. — Я видел, как тебе, блядь, нравилось, когда вибратор был у тебя в заднице. Не забывай, я видел, как сильно это заставило тебя кончить.

Он снова лижет меня там, и я заставляю себя отдаться этому ощущению, потому что он прав. Так и было.

— Сегодня ночью все твои дырочки принадлежат мне, — говорит он. — Помни об этом. Я собираюсь трахнуть только эту, — он снова вводит длинный палец в мою киску, — но ты здесь для моего удовольствия. Понятно? Я давно хотел тебя, Белина. А я всегда получаю то, что хочу.

Это сила в его голосе. Эта суровость. Несгибаемая воля, которая так привлекательна, так очевидна за милю. И прямо сейчас я нахожусь наедине с этим мужчиной в комнате, и он может делать со мной все, что ему заблагорассудится. Мысль о том, что я отдамся в его умелые, требовательные руки, наполняет меня такой гордостью, радостью и наслаждением, что я едва могу сдерживаться.

— Я понимаю, ваша светлость, — говорю я, и мой голос кажется мне хриплым. Нуждающимся. Отчаянным. — Пожалуйста, делай со мной, что хочешь.

Он резко вдыхает и вводит свой палец внутрь меня, прежде чем вытащить его.

— Блядь, — говорит он. — Такая чертовски влажная для меня. Повернись, всего на минутку. Я хочу, чтобы ты посмотрела на меня.

Я переворачиваюсь на кровати и сажусь лицом к нему. На него так приятно смотреть. Он — настоящее наслаждение для глаз. Караваджо. Шедевр, на который я могла бы смотреть весь день напролет.

— Откинься на локти, — приказывает он. — Колени немного приподними, и пусть они будут раздвинуты.

Я делаю это, осознавая, что, должно быть, являю собой картину покорности, искушения: мои волосы выбились из-под его рук и рассыпались по плечам, моя грудь выставлена на обозрение, а мое лоно набухло и открыто для него.

Пожалуйста, позволь ему трахнуть меня жестко. Пожалуйста, позволь ему трахнуть меня жестко.

— Хорошо, — говорит он. Не сводя с меня глаз, он снимает воротничок и расстегивает рубашку. Видна упругая загорелая кожа. Когда он стягивает рубашку, я могу насладиться скульптурным совершенством его груди. Его руками. Его животом. Дорожка темных волос ведет к его члену, уже твердому и снова текущему. Я смотрю на это со смесью возбуждения и трепета.

Он стягивает брюки, наклоняется, чтобы стянуть их вместе с ботинками, и вот он уже голый.

Обнаженный, великолепный, властный и совершенно совершенный.

Он берет свой член в руку и медленно двигает им, не отрывая от меня взгляда.

— Тебе нравится то, что ты видишь?

— Да, — выдыхаю я.

— Я собираюсь трахнуть тебя очень жестко.

— Да, ваша светлость.

— Поиграй со своими сиськами для меня… нет. Поиграй с одной из них, а другой рукой потрогай свою киску.

Я прикусываю губу и переношу вес на один локоть, когда использую эту руку, чтобы пощипать и потянуть свой сосок. Другой рукой я скольжу вниз, по своему скользкому животу и между ног, и, Боже мой. В ту секунду, когда он касается моего клитора, я понимаю, что могу кончить снова. Низкий стон срывается с моих губ.

— Каково это? — говорит он, продолжая работать со своим членом медленными, уверенными движениями.

— Не так приятно, как чувствовать ваш член во мне, — честно говорю я ему, и его лицо искажается.

— Господи Иисусе, сестра, ты меня доконаешь. Переворачивайся. Черт возьми. Встань на колени. Сейчас же.

Мне не нужно повторять дважды. Я убираю руку и переворачиваюсь на живот. Он оказывается на кровати, просовывает руку мне под живот и поднимает меня на колени, прежде чем я успеваю сделать это сама, раздвигая коленями мои ноги еще шире. У меня едва хватает времени, чтобы снова опереться на руки, прежде чем он прижимается своей гладкой, набухшей головкой к моему не менее гладкому, набухшему входу и толкается внутрь.

Боже мой. Боже. Он такой большой, просто огромен. Одной рукой он крепко сжимает мое бедро. Другая, я полагаю, помогает ему подкармливать этого монстра внутри меня.

— Раньше ты думала, что была полна, ты даже не представляешь, — выдавливает он из себя. — Это и есть полнота — я наполняю тебя своим членом. Ты чувствуешь это?

— Да, — выдавливаю я, потому что, Боже, он прав. Его размер и этот угол наклона словно сговорились растянуть меня до предела, заполнить меня настолько полно, что у меня перехватит дыхание.

И вот он внутри и проникает в меня, глубже, чем я когда-либо могла мечтать о том, чтобы иметь другого человека. Я издаю низкий, дрожащий стон, потому что такое потрясение — лучшее, что я когда-либо испытывала.

— Господи Иисусе, — говорит он и чуть-чуть выходит из меня, прежде чем снова войти. Одно это движение, и я практически взлетаю с кровати. Я напрягаю руки сильнее.

Он делает это снова. На этот раз я более готова, но, несмотря на все мои усилия, он подталкивает меня вперед.

— Где, черт возьми, изголовье кровати, когда оно тебе так нужно? — ворчит он. — Ладно, красавица. Приподнимись на локтях. Опустись как можно ниже и держись крепче, потому что мне нужно трахнуть твою прелестную маленькую киску очень сильно, блядь.

Я опускаюсь вниз, так что мои руки вытянуты прямо передо мной, что, надеюсь, дает мне хоть какую-то опору. Моя задница высоко в воздухе, и я знаю, что только что увеличила угол наклона.

Он проводит рукой по позвоночнику.

— Да, черт возьми. Посмотри на себя. Посмотри, как ты открываешь мне полный доступ.