Чтение онлайн

В томительном ожидании миновали два полустанка. Станция. Говорят, была внезапная атака на Порт-Артур, но ничего положительного... В 4-м часу утра на какой-то станции села дама, жена служащего на дороге. Сообщила, что Артур едва ли не взят уже, что она едет в Харбин вынуть вклад из банка, забрать, что можно, ценное из харбинской квартиры и спасаться в Россию. По ее словам, японцы несколько дней тому назад начали выезжать из городов Маньчжурии, но ничего не продавали и почти не ликвидировали дел, а поручали имущество надзору соседей и говорили: через неделю, в крайности дней через 10, опять будем здесь с нашими войсками.

Заявления дамы вызвали протесты и недовольство. Публика не желала верить ее мрачным предсказаниям и начала расходиться.

– - Проклятая ворона... -- ворчал полковник, -- стоит её слушать! Пойдемте спать!.. Впрочем, погодите, я брому спрошу в аптеке...

Следующий день принес мало нового. Однако из сбивчивых слухов и сведений выяснялось мало-помалу, что японцы первыми открыли военные действия против Порт-Артура. На чьей стороне оказался успех -- разобрать было невозможно.

Выскочив на платформу в Харбине (большая остановка, помнится, около получаса), я неожиданно столкнулся со старым знакомым по Дальнему Востоку, нашим (эскадренным) поставщиком М. А. Г.

– - Откуда и куда?

– - Из Артура, а куда -- не знаю! Помогаю, как могу, провожаю жен, детей... Все бросили, бегут... совсем сумасшедшие...

Действительно, на путях станции стояло два огромных, видимо, наспех составленных поезда из вагонов всех трех классов и даже четвертого (для китайцев, чернорабочих), идущих на север. Они были битком набиты: сидели, лежали не только на диванах, на скамейках, но и между ними, даже в проходах... Преобладали женщины и дети. Тут же были нагромождены какие-то узлы и просто кучи вещей, в которых перепутывались и предметы роскоши, и предметы самой грубой, насущной необходимости... Видимо, хватали, что попало под руку... У многих не было ничего теплого... Толпа китайцев вела у вагонов бойкий торг меховыми (часто подержанными) куртками, грошовыми чайниками, какими-то подозрительными съестными припасами... Платили деньгами, кольцами, браслетами, брошками... Какая-то вакханалия грабежа, умело пользующегося еще не остывшей паникой... Местное начальство, само захваченное врасплох, было по горло завалено своим делом. Водворять порядок пытались какие-то добровольцы -- офицеры и чиновники, да те пассажиры и пассажирки, которые не совсем еще потеряли головы или уже опомнились... То тут, то там раздавались истеричные рыдания, отчаянный призыв врача к больному ребенку, мольба о помощи...

– - Знакомое дело! как при боксерах! -- заявил вдруг один из наших спутников, рослый путеец, обращаясь к нам, пассажирам экспресса. -- Ну, господа, выворачивайте чемоданы! A la guerre comme a la guerre! придет нужда -- сами возьмем, не спрашивая, где придется!

И, право странно, какую силу убеждения имеет вовремя брошенное слово: чемоданы были действительно вывернуты. Башлыки, фуфайки, меховые шапки, валенки, даже белье -- все в несколько минут перешло из экспресса в поезда беглецов... И как неловко, и даже жутко, а вместе с тем хорошо и тепло было на сердце, слушая эти отрывочные, полные смущения, но зато и глубокого чувства слова благодарности...

Г. не выворачивал чемоданов (у него у самого их не было), но зато выворачивал карманы, а когда содержимое их иссякло, принялся писать чеки, которые ходили в Маньчжурии не хуже золота...

Перед отходом экспресса я обратился к нему с вопросом:

– - Куда вы теперь?

– - С ними же, дальше...

Но тут мы на него напали и стали доказывать, что ехать на север ему нет расчета, что теперь-то и настало время, когда в Порт-Артуре дела делать, когда его присутствие там необходимо. Особенно наседал полковник Л. Думаю, однако, все мы несколько лукавили и не столько заботились о выгодах Г., сколько хотели сохранить для себя очевидца событий, о которых, в пылу благотворительной горячки, не успели расспросить его толком.

Однако же Г. поначалу был неумолим.

– - Нет, господа, война -- ваше дело, а я штатский и смирный человек и совсем не хочу, чтобы меня зря убили. Поезжайте себе воевать, а я поеду туда, где безопаснее...

Довод был убедительный, но его разбил начальник поезда (прапорщик запаса артиллерии).

– - Поверьте, уважаемый М. А., -- заявил он, -- что пока наместник в Порт-Артуре -- это место самое благонадежное. Если только запахнет жареным, он там не останется. Тогда и вы с ним уезжайте, а бросать свое дело, да еще в такое время, -- прямой убыток!

Это рассуждение покорило Г., который и без того уже, в нашем обществе, несколько отошел от того состояния паники, в котором поддерживало его пребывание в поездах беглецов.

Экспресс покатил на юг, а мы сидели с ним за чаем в вагоне-столовой и жадно слушали новости. Узнать пришлось не Бог весть как много. Без объявления войны, японские миноносцы вечером 26 января атаковали нашу эскадру, стоявшую на внешнем рейде без сетей и со всеми огнями. Выходило так, что сравнительно дешево отделались. Могло бы быть много хуже.

– - Но, понимаете, когда я утром увидел под маяком на мели "Ретвизан", "Цесаревича", "Палладу"... Русская эскадра! Наша эскадра! Господи!..

Он схватился за голову... И, слушая его, глядя ему в глаза, я верил его ужасу, его горю... Он был по природе чужой, но он так сжился с ней, с этой эскадрой, что тут не было места коммерческому расчету... и полу шуточное название "старого приятеля" невольно сменялось в душе другим -- "старый друг"...

– - Но каковы повреждения?

– - Не знаю точно... "Ретвизан" -- в носовой части, "Цесаревич" -- корма, чуть ли не винты... И для них дока нет! Понимаете, дока нет!.. "Паллада" -- пустяки -- дыра большая, но в доке починят... Ай-ай-ай! Как можно? Как можно? Говорят: приказано -- экономия... Ну, пусть экономия, но зачем отвечать -- "так точно, все обстоит благополучно"... Теперь, наверно, будут строить! И денег не пожалеют!.. Поздно!.. Ах!.. Наша эскадра!..

– - Снявши голову, по волосам не плачут. Нечего горевать задним числом, -- угрюмо промолвил старый путеец. -- Как-нибудь надо выкручиваться. Что-нибудь делать будем...

– - Умирать будем! -- звенящим, нервным голосом крикнул с соседнего стола молодой артиллерийский подпоручик...

– - Это наша специальность... Жаль только, если без толку... -- мрачно отозвался тут же сидевший пожилой капитан...

– - Но дальше? дальше?

– - Что ж дальше? -- 27-го пришли, постреляли 40 минут и ушли. Как было дело, право, не знаю. Нарочно стреляли по городу или перелеты -- не спрашивал... Просто -- бежали все, кто мог... Говорили, если бы крепость была готова к бою, им бы здорово попало, но только у нас...

Рассказчик вдруг замолчал, боязливо оглянувшись, и ни за что не хотел доканчивать начатой фразы.

– - Приедете в Артур -- сами узнаете. У вас ведь там знакомые... -- скороговоркой шепнул он мне на ухо.

Гнетущее впечатление общей паники, по своей внезапности ошеломившее нас в Харбине, постепенно проходило по мере движения экспресса на юг. На станциях наблюдалось необычное оживление, скажу даже, суета, но суета деловая, без признаков растерянности.

Настроение, господствовавшее на линии, какими-то неуловимыми путями сообщалось и населению поезда. Полковник словно помолодел на 20 лет, забыл про свои недуги и явно пренебрегал не только погодой, но даже и фенацетином. Начальник поезда яростно доказывал всем и каждому (хотя никто с ним не спорил), что никакое начальство не имеет права не пустить его в строй, в одну из батарей отдельного восточно-сибирского дивизиона, где он был вольноопределяющимся, что для комендантства над воинскими поездами найдется довольно народу, но он, прапорщик запаса, должен быть на своем месте...

– - Наши, наверно, пойдут в первую голову! -- восклицал он. -- Наши не выдадут! -- И он, видимо, даже жалел нас, незнакомых с "его" батареей.

– - Первый блин комом -- велика важность! -- басил путеец. -- Скажем так: насыпали! А дальше? Ведь за нами -- Россия! -- И, пародируя манифест отечественной войны, он возглашал: -- Отступим за Байкал! Оденемся в звериные шкуры! Будем питаться монгольскими лепешками, но не положим оружия, доколе ни одного вооруженного неприятеля не останется не только в пределах нашей территории, но даже и на материке Азии!