Чтение онлайн

батареи не нуждались в аккумуляторах.

Первое же испытание показало, что новые запалы действуют безотказно,

и их стали применять во всех горных батареях.

В дальнейшем фронтовыми конструкторами были созданы разборные

реактивные установки также и для снарядов М-13.

Войскам, оборонявшим Черноморское побережье, надо было считаться с

возможностью высадки вражеских десантов в тыл со стороны моря. Правда,

здесь несли охрану корабли Черноморского флота. Но и берега надо было

сделать неприступными для противника. Для усиления обороны побережья были

выделены специальные артиллерийские части, в том числе реактивной

артиллерии. На железнодорожные дрезины гвардейцы поставили горные

реактивные установки и были готовы в любую минуту появиться в любом пункте

побережья вдоль железной дороги Сочи — Туапсе.

Осенью 1942 года реактивное оружие появилось и на море.

В один из тех дней из Сухумского порта вышел бронекатер, на борту

которого находилась небольшая группа офицеров и солдат гвардейских

минометных частей. Когда катер достиг назначенного района, командир

приказал застопорить машину. Впереди на воде была мишень — старый

плашкоут.

— Действуйте! — сказал командир бронекатера, обращаясь к

офицеру-гвардейцу. — Покажите, как вы стреляете, и нас научите.

Командиру батареи, воевавшему до сих пор в горах, впервые пришлось

командовать расчетом, занявшим огневую позицию на морском судне.

И вот прогремел залп. Несколько снарядов попали в цель; плашкоут

пошел ко дну.

— Метко! — согласились морские артиллеристы.

После успешных испытаний реактивные установки были поставлены на

многие бронекатера.

Горные реактивные установки были использованы не только в обороне, но

и в наступлении. Личный состав этих батарей сыграл значительную роль при

высадке десанта на «Малую землю» под Новороссийском осенью 1943 года.

Легкую реактивную установку нетрудно было погрузить на десантное

судно и подготовить к бою на первой отвоеванной у врага пяди земли.

Труд конструкторов-фронтовиков, рабочих, освоивших производство

горных реактивных установок, офицеров — организаторов этого дела, был по

достоинству оценен командованием. Большая группа гвардейцев, а также

рабочих, мастеров и инженеров сочинских железнодорожных мастерских была

награждена орденами и медалями. Орден Ленина вручили военному инженеру

Суляеву, орден Красной Звезды — военному инженеру Рипс.

Юркий вездеход бежал по размытой дождем дороге. Он то шумно

расплескивал лужицы, то оседал в глубокую колею, выбрасывая из-под колес

мокрый, шуршащий песок.

Была ночь. Тучи ушли за горизонт, открылись яркие августовские

звезды.

Генерал Алексей Иванович Назаренко, устало откинувшись на спинку

сиденья, курил и безучастно смотрел на дорогу.

Высоко в небе пронесся метеор, оставив позади огненный след.

— Видели, товарищ генерал? — спросил водитель. — И там, значит, на

пост заступили.

— О чем ты? Кто заступил? — холодно отозвался командующий; он был

занят своими мыслями.

— Дневальный заступил...

— Да что ты фантазируешь?

Назаренко стряхнул пепел с папиросы и посмотрел на водителя.

— Небесный дневальный, товарищ генерал, — ответил словоохотливый

сержант. — Видели, как он под куполом пронесся? Ну, прямо циркач! Сам

невидимка, а факел виден. Вон подлетел к Марсу, и смотрите — звезда уже

горит.

— Сам придумал? — улыбнулся генерал.

— Сам... — но, глубоко вздохнув, водитель неожиданно заговорил о

другом: — Да, тоже странничек, тоже покоя нет...

— Ах, вот ты о чем, — генерал понял намек своего шофера: устал он;

уже пятый день находились они в пути.

— Может, служба надоела? Так прямо и скажи, — пошутил Назаренко.

— Что вы, не про то я! — смущенно ответил водитель.

— Не юли! — командующий дал понять, что разговор у них дружеский.

Высокий, ладно скроенный сорокалетний генерал, бывший для водителя

олицетворением строгости, вдруг мягко, задумчиво сказал:

— Верно, Воротников, служба у нас беспокойная... Ну, что ж, тормози и

пересаживайся на мое место.

— Разве я к тому? — забеспокоился водитель. — Я и до утра без дрема

за баранкой просижу.

— Слыхал, что сказал?

— Виноват...

Вскоре вездеход бежал по шоссе, мощенному булыжником. За рулем теперь

сидел генерал. Он возвратился к мыслям, ход которых был прерван разговором

с водителем.

Вспомнился тихий майский день... Хутор, затерянный в лесах к востоку

от Волхова. Изба с маленькими оконцами и низким потолком... Назаренко

проводил совещание. Вошел адъютант и доложил, что прибыл подполковник

Якушев.

— Якушев? — переспросил генерал. — Очень кстати... Зовите!

И вот он вошел, молодой, светловолосый, худощавый и стройный.

Назаренко выслушал рапорт, поздоровался и, обращаясь к пожилому

полковнику, сидевшему за столом, сказал:

— Прошу знакомиться. Это один из наших самых боевых командиров, —

генерал указал на гостя и возвратился к столу.

Якушев покраснел, растерянно посмотрел на генерала, но, преодолев

смущение, направился к полковнику. Перед ним был офицер в пенсне, с

редкими поседевшими волосами.

— Командир девяностого гвардейского минометного полка гвардии

подполковник Якушев, — представился молодой офицер.

Полковник поздоровался и назвал себя:

— Рутковский... Заместитель начальника оперативного отдела штаба