Чтение онлайн

передали Скрипникова органам государственной безопасности, чтобы те

провели операцию по захвату второго агента, действовавшего в Орле...

* * *

Два дня спустя на Брянском фронте началась крупная перегруппировка

наших войск. Около полудня в штаб Оперативной группы гвардейских

минометных частей позвонили из разведывательного отдела штаба фронта:

— Кто у вас сейчас на марше?

— Триста двенадцатый...

— Примите меры. Только что получен радиоперехват. Немецкий

самолет-разведчик передавал в свой штаб: «Русские «катюши» идут тремя

колоннами из Карачева на север». Имейте в виду, возможен налет

бомбардировщиков.

Да, в эти самые часы 312-й полк тремя колоннами шел по проселку из

Карачева на север. Нужно было срочно предупредить командира полка, чтобы

он рассредоточил дивизионы, замаскировал боевые машины и до ночи оставался

в лесу. В полк помчался офицер связи.

Но немецкие бомбардировщики опередили. Наведенные на цель своим

самолетом-разведчиком, они уже прошли вдоль колонн «катюш» и сбросили

бомбы. За первой группой самолетов появилась вторая. Они бомбили яростно,

пикируя и вновь заходя на цель... Почти одновременно вражеские самолеты

атаковали 17-ю бригаду полковника Жежерука. Той же ночью фашистская

авиация совершила налет и на другие гвардейские минометные полки и бригады

Брянского фронта.

Вновь вспомнили о задержанном парашютисте. Его снова допрашивали. Но

он повторял одно и то же: «Да, был заброшен для сбора сведений о

«катюшах», но сделать ничего не успел».

Однако можно было предположить, что вражеский разведчик имел с собой

радиостанцию. Передав собранные сведения гитлеровцам, он перед задержанием

бросил передатчик. Тот факт, что немецкий самолет точно указывал район

передвижения реактивной артиллерии, давал основания для такого

предположения.

В районы прежней дислокации 17-й бригады и 312-го полка направились

наши разведчики. Они осмотрели каждый овражек, каждый куст, надеясь найти

там радиопередатчик, брошенный парашютистом. Но поиски ни к чему не

привели.

В тот же день в 17-ю гвардейскую минометную бригаду приехал офицер

армейской контрразведки. Он пригласил к себе ефрейтора Носова:

— Расскажите все, что вы помните об обстоятельствах задержания

вражеского парашютиста.

Носов рассказывал подробно. Но офицер контрразведки непрерывно

уточнял:

— А как выглядел незнакомец, когда вы увидели его в первый раз?

— Обыкновенно. В темноте я видел только его силуэт.

— В каком положении? Он бежал? Стоял? Виднелось ли что на спине у

него? Сбоку?

— Не могу сказать, товарищ капитан. Не запомнилось. Не приметил.

— Понимаете, важно выяснить, не имел ли парашютист радиопередатчика.

— Чего не видел, того не видел. Выдумывать не буду, — говорил Носов.

Примерно то же показал Прянишников, с которым беседовали в госпитале.

Когда офицер контрразведки уже собирался уходить, Носов вдруг

вспомнил:

— Перед тем, как шпион побежал, мы слышали, что у его ног что-то

хрустнуло.

— Хрустнуло, говорите? — задумался капитан.

— А вы могли бы найти то место, где стояли в секрете и задержали

шпиона?

— Темно было, товарищ капитан... Но попробую.

Несколько часов спустя в штаб гвардейских минометных частей Брянского

фронта привезли небольшой, покрытый зеленой краской металлический цилиндр.

С виду он напоминал термос. Цилиндр был найден в районе, где Носов и

Прянишников ночью остановили фашистского разведчика.

— Я хотел бы, чтобы с этой штукой ознакомился ваш радиоинженер, —

сказал приехавший офицер контрразведки и положил на стол загадочный

цилиндр.

Старший техник-лейтенант Лисовский, радиоинженер по образованию,

служивший начальником радиосвязи, пригласил капитана в свою походную

мастерскую. Лисовский бережно снял с аппарата металлический кожух, и тогда

перед ними открылось сложное переплетение проводков: они увидели

электрические батарейки и миниатюрные радиолампы.

— Так, так, очень интересно, — проговорил Лисовский. — Похоже, что

эта штука и есть новинка фашистской разведки, о которой нам недавно

рассказывали... Очень похоже... Это радиомаяк. Он настроен на определенную

волну и посылает в эфир радиосигналы. С помощью пеленгаторов фашистские

самолеты разыскивают маяк и бомбардируют район, где находится маяк.

— Вот как?! — воскликнул капитан. — Теперь, кажется, все ясно.

Диверсант нес этот маяк в расположение 17-й бригады, но в пути его

окликнули, он бросил аппарат в кусты, а сам дал ходу...

Возможно, что до этого вражескому парашютисту удалось забросить такой

же маяк и в 312-й полк. Самолет-разведчик, который передавал сведения о

передвижении полка, видимо, тоже запеленговал этот маяк. Разведчик мог

незаметно забросить аппарат куда-нибудь в кузов автомобиля.

— А вы могли бы узнать, на какой волне работает немецкий маяк? —

поинтересовался капитан. Видно было, что у него созрел какой-то план.

— Нет, для этого нужна специальная аппаратура.

— Но маяк сейчас работает?

Инженер Лисовский взял маленькую трехвольтовую лампочку, поднес ее к

батарейкам, вмонтированным в маяк, и лампочка загорелась.

— Питание не израсходовано. В схеме повреждений тоже не видно. Думаю,

что маяк еще работает.

— Благодарю, товарищ старший лейтенант. Соберите его, пожалуйста,

вновь, я его возьму с собой.

Капитан уехал.

* * *