Чтение онлайн

радио.

— Произвести пристрелку! — распорядился Воеводин.

В сторону противника полетели два снаряда... Еще минута — были учтены

поправки, подготовлены новые данные, и вот уже на атакующие цепи

противника обрушился залп из нескольких сотен снарядов... Результат

оказался ошеломляющим! Степь, поросшая бурьяном и перекати-полем, высохшая

под знойным августовским солнцем, вдруг вся заполыхала огромным пожаром:

огненный вал прокатился по земле и поднялся в высоту. Полетели клубы

черной земли, взлетел пепел, загорелись на лету сухие стебли

перекати-поля... Десять, пятнадцать, двадцать минут кипел, клубился, висел

над степью огненно-черный смерч. Потом водворилась тишина — необычайная,

долгая. Она сначала казалась такой же грозной, как несколько минут назад —

гул и грохот разрывов. Но вот тишина нарушилась. В степи родилось и

хлынуло, перекатываясь и все отдаляясь, неудержимое долгое «ура».

— Пошли! Пошли! — обрадовались наши гвардейцы и вновь стали заряжать

боевые машины.

— Вот вам и «понтоны»! — улыбнулся Скирда, вспомнив разговор с

ранеными.

Гитлеровцы потеряли только убитыми не менее трехсот солдат и

офицеров. А уцелевшие, но ошеломленные столь неожиданным ударом, бросились

бежать к Большой Белозерке...

Впервые за долгие дни мучительного отступления войска 9-й армии сами

поднялись в атаку. Они продвинулись на 10 — 12 километров вперед, а

отдельные полки достигли даже восточных окраин Большой Белозерки... Наши

бойцы еще толком не знали, какая сила вызвала в степи огненный смерч,

заставивший врага отступить. Но они знали: это оружие родной Советской

Армии, оно послано им в помощь. И вот результат — они идут вперед!

Вечером командующий армией решил атаковать Большую Белозерку.

Наступлению пехоты должны были предшествовать залпы «катюш». Но майор

Воеводин получил приказ немедленно отправиться в район Васильевки. Там

противник форсировал Днепр, создалось еще более угрожающее положение. 2-й

и 8-й гвардейские минометные полки выступили к Васильевке.

Кто не читал знаменитых повестей Н. В. Гоголя о былях и небылицах,

услышанных великим писателем в долгие вечера на хуторе близ Диканьки?

Нечто фантастическое и вместе с тем совершенно реальное произошло в один

из вечеров на тех же хуторах в конце сентября 1941 года, когда шли самые

тяжелые бои на Полтавщине.

Под Диканькой оборонялись воины 14-й кавалерийской дивизии. В течение

многих дней они отражали атаки врага. Гитлеровцы бросали на спешенные

кавалерийские подразделения танки и авиацию, обстреливали наши боевые

порядки шквальным артиллерийским и минометным огнем, вели наступление с

фронта и с флангов, просачивались в тыл.

На помощь кавалеристам прибыл 4-й гвардейский минометный полк. Первым

боевую задачу получил дивизион под командованием гвардии майора Худяка.

Ранним вечером гвардейцы сосредоточились на одном из хуторов близ

Диканьки и скрытно установили свои боевые машины возле хат, в садах, у

заборов.

Командир дивизиона занял наблюдательный пункт на крыше одной из хат.

Гвардейцы зарядили боевые машины.

Гитлеровцы накапливались в оврагах и балках. Наши кавалеристы

готовились встретить очередную атаку врага — двенадцатую за сутки!

Утомленные многодневными боями, они с тревогой ожидали новых событий.

И вдруг случилось необычное. Позади цепей кавалеристов небо мгновенно

осветилось ярким заревом. Возник гул и свист. Он прокатился над головами

кавалеристов, раздробился, но уже далеко впереди, в стане врага. Там

кверху поднялись клубы дыма, перемешанного с землей.

Кавалеристы еще не понимали, что это такое. Даже удивились:

артиллерия — не артиллерия, бомбы — не бомбы... А может, та самая

«катюша», о которой идет молва?.. Но раздумывать было некогда. Когда

рассеялся дым, разведчики, к немалому своему удивлению, обнаружили, что

овраги, где только что накапливались гитлеровцы, почти пусты. На

противоположных склонах валяются трупы вражеских солдат, горят

бронетранспортеры и грузовики. А дальше, все удаляясь, исчезают в сумерках

толпы бегущих гитлеровцев.

И повторилось то, что было несколько дней назад под Малой Белозеркой.

Наши воины сами поднялись и пошли в атаку.

Залп «катюш», оказавшийся столь неожиданным для обеих сторон, внес

решительную перемену в ход боя.

Гвардейцы 4-го полка сражались бок о бок с кавалеристами в течение

пяти суток. Вместе с наиболее маневренными эскадронами они выходили на те

участки, где складывалась наиболее трудная обстановка.

Вечером 1 октября полк получил приказ отправиться на другой участок

Юго-Западного фронта. В подразделениях и штабе уже заканчивались

приготовления к маршу. И вдруг с околицы хутора отчетливо донесся цокот

копыт. На быстром разгоряченном коне прискакал молодой лейтенант:

— Пакет от командира 14-й кавалерийской орденов Ленина, Красного

знамени и Красной звезды, подшефной комсомолу, имени Пархоменко дивизии! —

с достоинством отрапортовал офицер связи.

Это был приказ, в котором кавалеристы благодарили за оказанную им

помощь.

«На протяжении шести суток, с 26.9 по 1.10.1941 года, — говорилось в

приказе, — 4-й гвардейский минометный полк участвовал в боях совместно с

вверенной мне 14-й кавалерийской дивизией, — писал командир соединения