Чтение онлайн

— Хотите от меня избавиться? Ничего у вас не выйдет!

Владимир Николаевич переглянулся с расстроенной женой и вздохнул.

— Лена, так будет лучше для тебя и для ребёнка.

— Это он вас подговорил, я знаю! — кричала она и с ненавистью смотрела на Руслана, который с безучастным видом сидел на подоконнике и ждал, чем всё это закончится. — Он просто хочет от меня избавиться, я не нужна ему! У него любовница есть, вы знаете?

Москвин встретился глазами со свёкром, а тот поморщился досадливо.

— Лена, что ты говоришь?

— Ты мне не веришь, папа? Не веришь? Конечно, он тебя против меня настроил! Он хочет, чтобы меня упекли в сумасшедший дом, а он будет, как раньше… Кобель! — далее последовали бурные рыдания, очередной визит врача и клятвенное обещание лечь в больницу, чтобы позаботиться о себе и ребёнке.

— Ты ведь меня любишь, правда? Руслан, скажи… Любишь?

— Конечно, люблю. Спи, тебе отдохнуть нужно.

— Да, я устала… Я лягу в больницу, правда. Ты только пообещай, что будешь каждый день ко мне приходить. Обещаешь?

— Конечно, — он убрал с её лба волосы, и поправил одеяло. — Спи.

— А ты?

— И я сейчас лягу.

— Давай придумаем ему имя.

Москвин сел на пол и привалился спиной к кровати. Жена засыпала после укола, сделанного ей врачом, язык уже заметно заплетался, но сну ещё сопротивлялась. Руслан на секунду прикрыл глаза. Сдержал зевок и согласился.

— Давай.

— Я хотела назвать Русланом, а потом передумала. Знаешь почему?

— Почему?

— Чтобы он не вырос таким же бабником, как ты.

— Здорово.

— Я тебя ненавижу. Как ты можешь так со мной?

— Лена, спи. Голова болит?

— Да…

Всё это продолжалось изо дня в день и, наверное, поэтому Руслан растерял бдительность. Лена могла кричать несколько часов подряд, а успокаивалась в один момент, как только добивалась своего или просто уставала. Дней затишья Руслан уже и не помнил. Не помнил, когда они с женой вместе, просто за столом сидели и спокойно разговаривали. У них сменилась домработница, на смену улыбчивой Любаше пришла строгая, мрачная Ольга Алексеевна, которая ходила за Леной по пятам и отслеживала каждое её движение. Квартира стала напоминать палату душевнобольного, даже запах стоял соответствующий — пахло какими-то травами и лекарствами.

— Москвин, что у тебя там происходит? — весело интересовался Лёшка на другом конце провода. — Готовишься стать образцовым папашей?

Каждый раз, когда друг звонил, до смерти хотелось всё бросить к чёртовой матери и вернуться в Москву. А можно к родителям, в Вену. Только бы забыть обо всём этом, как о страшном сне.

— Да, готовлюсь, — отвечал Руслан, из последних сил выдавливая из себя бодрые нотки. — Уже скоро.

"Скоро" так и не случилось. В один из вечеров, накануне того дня, когда Лена должна была лечь в больницу, и Руслан готовился вздохнуть свободно, после очередного обвинения в измене, жена заперлась в ванной и наглоталась таблеток.

Сидя под дверью отделения реанимации, Москвин размышлял о том, что всё закончилось так же странно и неожиданно, как началось. Думал, о сыне, который так и не родился, но появления которого он ждал, которого хотели назвать Руслан… Был бы он Руслан Русланыч, и был бы он большооооой начальник… Думал о жене, за которой не смог уследить, а ведь требовалось от него не так уж много… О многом думал и не знал, кого винить. Кто больше виноват?

— Я виновата, я, — начала твердить Лена бескровными губами, как только пришла в себя. — Господи, как такое могло случиться?

— Тебе нельзя волноваться, — Москвин взял её за руку и недолго разглядывал худенькую ладошку.

— Руслан, ты ведь не бросишь меня? Я без тебя не смогу, ты слышишь? Я умру!

Белые стены реанимационной палаты давили на психику и рассудок.

— Не брошу. Лена, тебе нельзя говорить, успокойся.

— Я рожу тебе ребёнка… двоих… мальчика и девочку. У нас всё будет…

— … хорошо, — закончил за неё Москвин. — Конечно.

Жизнь иногда напоминает водоворот, он затягивает тебя, закручивает, не даёт глотнуть воздуха — и ты тонешь, и в какой-то момент смиряешься с этим… с мерным, привычным течением жизни. Даже если жизнь эта тебя и не радует. Кажется, что сделать ничего уже нельзя. Всё давно сложилось, и надо лишь шагать дальше, переступая через препятствия и самоотверженно бороться с проблемами. Так всё в жизни Москвина и было. Шло время, был получен диплом, не смотря ни на что — красный, с отличием, "семейный бизнес" процветал, Руслан трудился во благо семьи, но никакого удовлетворения от этого не получал. Скучно было до зевоты. Излюбленный бизнес россиян — торговля продуктами, абсолютно не вдохновлял. Но бежать было некуда. Оставалось только повесить долгожданный диплом на стену и изредка кидать на него тоскливые взгляды.

Личная жизнь напоминала старую лодку с пробитым дном, в пробоину хлестала вода, а Руслан давно перестал пытаться выплыть самостоятельно. Редкие романы, быстрый секс, а дома сумасшедшая жена, которая его только что не обнюхивала, когда он возвращался. Конечно, ни о каких детях речи не шло. За два года Лена несколько раз лежала в клинике, оттуда возвращалась с почти ясным, просветлённым взглядом, с улыбкой на губах, правда, несколько искусственной, которая стекала буквально через неделю. И всё начиналось сначала. Она либо обвиняла его в изменах, либо начинала каяться и винить себя за гибель ребёнка.

— Не смотри на меня так, не смотри! Я знаю, что ненавидишь, но я его не убивала!.. Это ты… ты во всём виноват. Ты мне жизнь сломал.

Он уже давно с ней не спорил.

Молодость и Москва казались безумно далёкими, лишь воспоминаниями будто двадцатилетней давности, словно и не было того далёкого, лёгкого времени, когда просто дышалось, когда можно было влюбиться, мучиться из-за этого невесомого чувства, наслаждаться им, забывать обо всём на свете, глядя в глаза белокурой девчонке, которая соблазняла его, сама того не понимая.

Иногда Руслан безумно пугался того, что может забыть её имя. Катя…

— Ка…тя? Это ты, Катя?

Она позвонила посреди ночи. Телефон зазвонил, как обычно звонил в повседневной жизни Руслана, и Москвин даже разозлился на полуночный звонок. Сел в постели, поморгал сонными глазами и потёр лицо. И тут же тревожно прислушался — тишина. Они с женой уже больше года спали в разных спальнях, но спала она чутко и могла проснуться от любого звука. Руслан схватил трубку, мысленно чертыхаясь… и позабыл обо всём на свете.

— Катя…

Она судорожно всхлипывала, ничего не могла сказать, но ему это было не нужно, он и так знал — она. Плакала в трубку, так знакомо всхлипывала, а потом всё-таки произнесла:

— Руслан…

— Катя, что случилось? Заяц, ну ты что?

— Руслан… родители погибли!

Он протянул руку и включил настольную лампу.

— Когда?

— Я не знаю! Мне Сашка позвонил несколько часов назад… Я в Москву лечу, у меня самолёт… сейчас. Руслан, что мне делать?!

— Я приеду. Я уже еду.