Чтение онлайн

Майор взглянул на часы. Кладбище почти опустело. Но сторожа уже знали этого майора из уголовного розыска, впускали его и после закрытия. Он жил недалеко, на Виноградской улице, почти напротив кладбища, и оно еще до смерти жены стало для него парком.

Картак вышел из кладбищенских ворот, улыбнулся сторожу, и тут же его захлестнул звон трамваев и гул множества автомобилей. Ускорив шаг, он направился к угловому дому, где прожил столько лет. На первом этаже здесь находился буфет, который часто служил спасительным приютом для него и его гостей. Официант, не спрашивая, подал ему кружку пива. Он пил не спеша, с наслаждением. Правда, доцент Вавра запретил ему пиво, но, к счастью, доцента тут не было. Майор казался себе мальчишкой, тайком взобравшимся на соседскую грушу.

Был вторник, 30 августа.

Едва он вошел в прихожую, как зазвонил телефон. Майор посмотрел на него как на кобру.

— Картак, — отозвался он голосом, не оставлявшим тому, кто находился на другом конце провода, никакой надежды на приятное общение.

— Ну наконец-то, папа! — пропищало в трубке. — Где ты бродишь?

— Яничка, — майор расплылся в улыбке, — молодец, что позвонила, муравейчик.

— Я могу приехать в субботу, постирать. А ты за это поводил бы меня по Праге. Например, сводил бы туда, где собирается шпана.

— Отстань, Янина. Для меня это рабочее место. Или ты хочешь к ним присоединиться?

Она тихо рассмеялась.

— Хорошего от тебя не дождешься. Так хоть приготовь что-нибудь.

— То, что ты больше всего любишь.

Когда дочь, звонившая из Чешских Будеёвиц — города, где она работала, повесила трубку, майор, довольный тем, что его одиночество нарушил этот голос, опустился в кресло. Ему показалось, что гул машин с улицы доносится сильнее обычного. Он встал и открыл холодильник. Доцент Вавра скорчил бы гримасу, увидев, что он взял бутылку пива. Майор нерешительно подержал ее в руке и все-таки открыл. С удовольствием наполнил стакан, и тут снова зазвонил телефон.

— Звони-звони, — сказал он про себя и выпил, затем, тяжело вздохнув, взял трубку.

— Гонза, что ты делаешь? — услышал он знакомый голос.

— Ничего, начальник. Но через минуту…

— Через минуту соберешься и поедешь в Страняны. С тобой будет Громадна.

— Хм. Город моей юности. Учился там три года в школе. А в чем дело?

— Убийство продавщицы ювелирного магазина. И, видимо, ограбление.

— Досадно.

— Убийство всегда досадно, хотя не знаю, почему ты выбрал именно это странное слово.

— Потому что сегодня вторник, последний день праздников. Всюду огромное движение. Через Страняны за день проехала добрая половина Шу-мавского края. Каждый второй…

— Понятно. Ну, желаю успеха, Гонза.

Через минуту майор с небольшим чемоданчиком в руке стоял перед домом. Солнца не было видно — с запада приближалась туча.

Перед Картаком остановилась черная машина. Майор сел, и машина направилась к югу.

После обеда лейтенант Лауда в Странянах допрашивал какого-то молодого кооператора. Речь шла о хозяйственном правонарушении. Парень в основном отмалчивался, полагая, что молчание — золото. Лейтенант не спешил, кое-какие улики у него уже были, а потому все это напоминало скорее шахматную партию, чем допрос. И тут его вызвали в коридор: ювелирный магазин на Якубской улице почему-то закрыт, и продавщицы нигде нет, ее ищут дочь и клиенты, которые приехали из окрестных сел получить из ремонта часы и украшения.

С Лаудой отправился Крейчи. Дверь в магазин действительно не удалось открыть. Внутри было тихо. Они прошли во внутренний дворик, Выходившее туда окно магазина имело матовое стекло, защищенное крепкой решеткой. Вернулись ко входу с улицы. Лейтенант посмотрел сквозь стеклянные двери, В небольшом темном помещении не было никакого движения. Прямо напротив входа висела большая застекленная полка, а в ней около двадцати кухонных и комнатных стенных и настольных часов, в основном большого размера. Правее виднелась часть прилавка. Ничего особенного, Народу у дверей магазина становилось все больше. В голову лезли самые разные мысли: что заведующая магазином и одновременно его единственная продавщица пани Ольга Краусова, возможно, сидит сейчас где-нибудь в кондитерской и пьет кофе; что она пошла за продуктами или к зубному врачу; что она почувствовала себя плохо и отправилась в поликлинику; что почему-то ушла домой или же — все мы не без греха — отправилась на свидание к любовнику, хотя ей уже около пятидесяти; что она вот-вот появится с извиняющейся улыбкой, а мы уже бог знает что думаем…

6 этот момент Крейчи тронул лейтенанта за плечо и молча показал на витрину магазина. Внутри она была оформлена лесенкой, на ступеньках которой были расставлены часы и разложены ювелирные изделия — ожерелья, браслеты, броши, ложечки, покрытые альпакой, серебряные авторучки, пудреницы… Все вроде бы на месте, но набор вилок из белого металла небрежно разбросан, а на полочке, выделенной для советских часов, на самом краю лежат одни-единственные часы, посредине же валяется оторванный ценник да картонка с надписью: «1 год гарантии». Подушечка для перстней небрежно сдвинута влево, часть товара исчезла.

— Тут кто-то поработал, — сказал Крейчи. — Наверняка не оформитель. Слишком долго из магазина не доносится ни звука.

Все ясно. Быстро и без большого шума в ювелирный магазин можно проникнуть только через форточку шириной в 36 сантиметров над дверью — конечно, если удастся через нее пролезть. Лауда разбил стекло и открыл форточку. Кое-как он все же протиснулся в нее. Четыре шага к прилавку — и все стало ясно. Заведующая магазином Ольга Краусова была мертва. Она лежала на кафельном полу в узком пространстве за прилавком, и никакой в мире врач уже не мог ей помочь. Лейтенант заглянул за фанерную перегородку, разделяющую помещение на собственно магазин и крохотную канцелярию — уголок отдыха в те минуты, когда в магазине не было покупателей. Пусто. Он старался ни до чего не дотрагиваться. По своим следам вернулся к двери и через форточку выбрался на улицу.

— К телефону! — сказал он, не успев отдышаться. — Быстро! Там его нет.

Аппарат имелся в соседнем магазине, но он уже два часа не работал. «Есть еще в кондитерской напротив», — посоветовал кто-то. Толпа бросилась за лейтенантом.

— Всем оставаться здесь! — приказал он. Позвонив в районное отделение, он вышел на улицу. Прямо перед ним стояла молодая женщина с огромными глазами — дочь убитой.

— Пройдите сюда, — он пригласил ее в кафе и предложил сесть на жесткий стул.

Лауда столько раз в жизни видел мертвых, что давно уже привык к этому зрелищу. Гораздо тяжелее быть вестником смерти. Пальцы женщины судорожно сжимали белую сумочку. «Она замужем», — отметил про себя Лауда, увидев обручальное, кольцо.

— То, что вы услышите, тяжело… — тихо начал он. — Ваша мать мертва. Кто-то ее убил.

Но когда самое тяжелое было сказано, лейтенант вдруг понял, что он думает только об убийце и о том, что уходящее сейчас время никак не способствует людям, которые должны его найти.

Таким образом, в Странянах — в городке, где самая низкая в стране преступность, произошло убийство. Оно никак не вязалось с теми идиллическими пейзажами, которые изображал на своих картинах Миколаш Алеш и которые окружали и этот сравнительно небольшой, но промышленно развитый город со своим заводом мотоциклов, называемым «Мотор», и известной на всю страну текстильной фабрикой.

И вот криминалисты начали с преступником давно известную игру под названием «жмурки». Как всегда, вначале им отводилась незавидная роль на все натыкающегося слепца, за которым, однако, наблюдают сотни тысяч, миллионы зрителей.

Пока в игре участвовало главным образом районное отделение криминальной службы, прежде всего оперативники. Они, как мы знаем, включились в игру уже через несколько минут после того, как один из них — Лауда — обнаружил убийство. Выяснились обстоятельства, важные для установления точного времени убийства Ольги Краусовой. Заведующая ювелирным магазином обычно ходила обедать в столовую возле текстильной фабрики. В этот день она обедать не пришла и не заходила перекусить ни в отель, ни в кондитерскую напротив. Значит, смерть, по-видимому, настигла ее раньше, чем она собралась идти обедать. Кроме того, оперативники нашли людей, которые видели Краусову в магазине примерно в двенадцать часов, поэтому можно было утверждать, что убийца появился незадолго до полудня.