Чтение онлайн

Линда приподняла голову матери, и Сара сделала глоток.

– Калеб, похоже, твоя жена… напилась в стельку, – попыталась пошутить Сара. – Я никогда еще не… была пьяной.

Калеб грустно улыбнулся и сунул в рот Саре кусок сыромятной кожи, чтобы она могла стиснуть его зубами.

– Продолжим.

Он посмотрел на Джесса, которому было дано задание крепко держать ноги Сары. В свою очередь, Линда держала руки матери.

Нож Калеба начал медленно исследовать рану.

В соседней комнате Джеймс остро переживал за мать, с болью слушая ее стоны. Наконец, он не выдержал и пошел на чердак, чтобы не слышать мучительных звуков и заодно сменить грязную одежду. Спустя несколько минут из спальни вышел Калеб. Вид у него был изможденный, глаза налиты кровью.

– Как ты, дедушка? – спросил Кейл. Калеб вздохнул.

– Я буду еще лучше себя чувствовать, когда узнаю, что с Сарой все в порядке. И когда верну лошадей.

– Я помогу тебе. Я приведу своих друзей, они помогут, а Джесс и Джеймс смогут остаться здесь. Как дела у бабушки?

– Кажется, все в порядке, только бы не было заражения. Вот чего следует опасаться. – Дрожащей рукой он вытер со лба пот. – В жизни у меня не было тяжелее работы, – хрипло добавил он.

Тяжело дыша, он оглядел комнату.

– А где Джеймс?

– Пошел к себе переодеться. Его всего облили виски.

В глазах Калеба отразилась боль.

– Я знаю. – Он достал рубашку из оленьей кожи, надел ее и вздохнул. – Не знаю, сможем ли мы остаться здесь, Кейл. Мне здесь нравится, но для Сары нужно найти что-нибудь получше. Может быть, мы переедем, и тебе придется решать, ехать с нами или остаться здесь.

Мальчик кивнул.

– Я знаю.

Калеб внимательно посмотрел на него и впервые осознал, насколько взрослым стал Кейл для своих лет.

– Ты хорошо сегодня поработал, Кейл, – сказал Калеб.

Мальчик широко улыбнулся.

– Здорово я выбил у него ружье, правда? Калеб кивнул. Его глаза потемнели от гнева.

– Я превратил тело Хэнка Таттла в кровавое месиво. Рано утром надо, чтобы ты, Джесс и Джеймс вырыли могилы. Они не заслуживают, чтобы их хоронили, но мы не можем их так оставить. Все, что указывает на их личность, нужно собрать. Я сообщу обо всем в форт.

Кейл посмотрел на дверь.

– Джеймс очень страдает, дедушка. Он думает, что это он виноват во всем.

Калеб устало потер глаза.

– Который час?

Кейл взглянул на часы, которые стояли на камине.

– Три часа утра.

Калеб запрокинул голову и вздохнул.

– Я поговорю с Джеймсом, а вам всем лучше сейчас отправляться спать. Линда и Джесс останутся здесь и лягут на кровать Джеймса. А Джеймс поспит на подстилке.

Калеб сжал плечо внука.

– Спасибо тебе, Кейл.

Он вышел из хижины и в лунном свете увидел Джеймса, который тщательно смывал грязь с лица и шеи. Как только Джеймс заметил отца, он отвернулся и стал натягивать чистую рубашку.

– Как ты, Джеймс? – спросил Калеб.

– Хорошо.

– Я рад, что с тобой ничего не случилось. Жаль, что так получилось с ружьем. Раньше оно не заедало.

Джеймс повернулся к нему, в глазах блестели слезы.

– Почему ты не говоришь! Почему ты не скажешь, что от меня нет толку и что ты ненавидишь меня за то, что случилось с мамой?!

Калеб покачал головой.

– Я так не говорю, потому что это неправда.

– Нет, это так!

Мальчик в сердцах пнул ногой ведро с водой.

– Кто помог тебе сегодня? Кейл! Всегда Кейл! Я много читаю, но Кейл знает жизнь не по книгам, он сможет здесь выжить, а я не смогу, па. Иногда мне кажется, что я не из этой семьи. Я боялся лошадей; я не… я не люблю находиться среди индейцев, а когда вы с мамой больше всего нуждаетесь во мне, я подвожу вас! Ты говоришь, что все в порядке и что это не моя вина. Но я виноват, па! И все это происходит потому, что мы – индейцы. Ты слышал, что они говорили, когда обливали меня этим проклятым виски? – Мальчика душили рыдания. – Я насквозь пропах… виски…

– Джеймс, мне очень жаль… Извини, что…

– Не надо, па. Это я должен извиняться, потому что знаю – когда я вырасту, то уеду в такое место, где нет индейцев и людей, которые нарушают законы, туда, где никто не будет знать, что я наполовину индеец. Возможно, ты привык к тому, что с тобой так обращаются. Тебе пришлось. Любой, кто посмотрит на тебя, знает, что ты – индеец и Кейл тоже. Но не я, па! Не я. Я не хочу этого. Мне… мне очень жаль, что пришлось сказать это. – Плечи мальчика затряслись в беззвучном плаче. – Мне действительно жаль, па! Но я никогда не забуду того, что случилось в Техасе; мы потеряли дом, мою собаку. А теперь то, что произошло сегодня ночью. Если у меня будет возможность, я постараюсь, чтобы это никогда не повторилось.

Мальчик отвернулся. Калеб немного помолчал, прежде чем заговорить.

– Джеймс, я уже говорил тебе в Техасе, что если ты откажешься от своего происхождения, то никогда не будешь счастлив. Я верю в это. Ты взрослеешь, и тебе придется самому принимать решения. – Он подошел ближе и положил руки на плечи сына. – Но хочу тебе сказать, каково бы ни было твое решение, я не перестану любить тебя, и твоя мама всегда будет любить тебя. Ты волен поступать, как тебе больше нравится. Но я твердо знаю, что если ты будешь скрывать то, что в тебе течет индейская кровь, ты никогда не будешь по-настоящему счастлив. И однажды тебе придется это признать. Иначе твоя душа никогда не будет свободной.

– У меня нет души, – пробормотал мальчик. – Я не такой как ты, Кейл или Том.

– Нет, ты такой же, как мы. Ты еще этого не знаешь. У каждого человека есть душа, и, если хочешь знать, душа индейца ближе всех к богу. – Он сжал плечи мальчика. – А сейчас просто верь мне, и когда я говорю, что ты ни в чем не виноват, то это действительно так. Не говори о своих переживаниях маме. Она будет страдать еще больше.

Джеймс судорожно сглотнул.

– Она поправится?

– Да. Я хочу, чтобы ты помог завтра закопать тела. Затем я отправлюсь в форт, чтобы доложить о случившемся, а потом с Кейлом и его друзьями мы попробуем отыскать лошадей. Я хочу, чтобы ты остался здесь и помог Джессу сторожить нашу землю.

– Боюсь, что от меня мало толку, – мрачно проговорил Джеймс.

– Ты все сделаешь, как надо. Я дам тебе другое ружье, которое купил в форте несколько месяцев назад.

На глаза Джеймса опять навернулись слезы.

– Мама спасла мне жизнь.

– Она поступила так, как поступила бы любая мать. Это не значит, что теперь ты всю жизнь должен извиняться перед ней за это. Мы – семья, Джеймс. Каждый отдаст свою жизнь за другого. Если бы ружье выстрелило, то ты убил бы или ранил вошедшего. Это был просто несчастный случай, Джеймс.