Чтение онлайн

«Первая статья. Мужчина.

Кинжал должен быть острым, а мужчина должен быть мужественным. Но истинное понимание мужества ничего общего не имеет с митинговым рукомахательством.

Вторая статья. Женщина.

Была бы моя воля, эту статью сделал бы первой. Она гласит: “Мерилом человеческого достоинства для мужчины является его отношение к женщине”. Мужчина имеет право драться только в двух случаях — за родную землю и за прекрасных женщин. В остальных случаях дерутся только петухи.

Третья статья. Дети.

Они идут вслед за нами. После своего поражения на дагестанской земле грозный властелин Ирана спросил: “Кто ваш предводитель?” Вперёд вышла обыкновенная горянка с ребёнком на руках. Вот под чьим руководством мы одержали победу и защищаем свободу.

Четвёртая статья. Память.

Пройдите по нашей земле, почитайте о наших городах, вспомните названия колхозов, артелей, улиц и площадей, предприятий и учебных заведений, а то и целых районов. Такое впечатление, что Дагестан впервые появился только в 1917 году. Если судить только по этим наименованиям и понятиям, то из памяти выпадают целые пласты истории. Разве у нас не было до революции борцов и певцов? Разве у нас не было войн, кроме Гражданской и Отечественной? Неужели нашему подвигу, нашей славе, нашей культуре — только 75 лет? Если бы такие, как Шамиль, Хаджи-Мурат, были бы в других странах, то их именем украшались бы новые города и сёла. Им бы воздвигли памятники на центральных площадях столиц.

Пятая статья. Дружба.

Шестая статья. Гость, гостеприимство.

Седьмая статья. Сосед, добрососедство».

«Эти три статьи взаимосвязаны, — добавил Гамзатов. — “Берегите друзей, опасайтесь потерять их”, — завещали нам отцы. Я бы добавил: гостей и соседей. В этом равенство и колесо нашей жизни».

1997 год стал для Дагестана особенно значительным и тем, что в российском обществе произошло серьёзное изменение в отношении к Шамилю. Двухсотлетие имама отмечали на государственном уровне в России и СНГ.

Для Расула Гамзатова это был особый праздник. На торжественный вечер в Колонном зале Дома союзов Расул Гамзатов пришёл со звездой Героя Социалистического Труда на груди. Он будто воплощал свои строки:

Мэр Москвы Юрий Лужков говорил о Шамиле как о национальным герое России, призывал стереть с исторической карты отечества «белые пятна», грозившие превратиться в «чёрные дыры» на пути единства народов страны. Зал аплодировал стоя.

Были выпущены юбилейные медали и ордена, переименованы в честь Шамиля улицы и проспекты. Издательство «Эхо Кавказа» выпустило к юбилею иллюстрированную энциклопедию «Шамиль», в издании которой участвовало и Министерство по делам национальностей России. Дагестанский русский театр им. М. Горького поставил написанную автором этой книги пьесу «Шамиль».

Но мир продолжал распадаться, и неясно было, где основа, на чём утвердить свою судьбу, где путь, где нравственные ориентиры, к которым лежала бы душа.

«Свобода... Разве сейчас свобода? — размышлял поэт в интервью с Надеждой Тузовой. — Разве свобода поведения — в хулиганстве, воровстве, грабежах? А посмотрите на наши выборы! Это же позорище, это зоопарк, уродство какое-то. Голоса покупаются. Это вызывает неприязнь друг к другу, неискренность, фальшь. Люди из одного аула братьями жили, на одном языке говорили, потом столкнулись на депутатстве и стали враждовать. Многие стремятся к власти, она для них дороже, чем друзья, чем семья».

Позже он напишет:

В трудные времена слово писателя значило очень много. Литераторы всегда ощущали свою ответственность за человечество, взваливая на себя непосильное бремя, которое им каким-то чудом удавалось нести. Своими книгами они вдохновляли народы. Одни, как Кампанелла, даже в кандалах писали о грядущем царстве света. Другие сражались с пороками мира. Порой сражались, как Дон Кихот с ветряными мельницами, но даже это приносило благодатные плоды.

Поэт Валерий Шамшурин вспоминал, как Гамзатов называл Ельцина подрывником, разрушающим мосты, как негодовал о пренебрежении культурой: «Раньше... Церковь у нас была отделена от государства, а теперь отделена культура. А что, как не культура, больше всего способствует объединению и развитию. Даже мысль требует культуры, без чего засыхает и наука. А любовь? Нет настоящей любви, если нечистые чувства и стремления, если она не укреплена традициями и культурой народных обрядов. Нельзя убивать любовь. В кого же может превратиться человек?»

Расула Гамзатова не раз приглашали участвовать в избирательной кампании Бориса Ельцина, но он отказывался, хотя и понимал, что Ельцин победит. Дочь Патимат вспоминала, что с кем-то в разговоре Гамзатов сказал, что Ельцин — «всадник без головы». Когда Ельцин наградил его орденом Дружбы народов, Гамзатов на вручение не поехал.

Литература с её великими гуманистическими традициями ещё на многое была способна, но оставалась невостребованной. Зато в политических противостояниях известные поэты ценились, и Гамзатова не раз пытались в них втянуть. Но его влекло другое, то, по чему соскучилась его поэтическая муза.

В апреле 1999 года Расула Гамзатова наградили орденом «За заслуги перед Отечеством» за выдающийся вклад в развитие многонациональной культуры России.

«Награды — не самое главное, — говорил поэт, беседуя с Фатиной Убайдатовой. — Важнее истина, признание народа. Сегодня даже то, что противоречит поэзии, стало поэзией. Не помню ни одного настоящего поэта, который бы не был страдальцем. Двадцатый век уходит, кто останется? Блок, Пастернак, Гумилёв, Цветаева, Ахматова — всех их преследовали и без единой награды похоронили. Но у них была другая награда — признание народа. А я по сравнению с ними праздно жил. Правда, о многом жалею».

Многочисленные награды поэта уже не гарантировали привычно большого количества изданий. Гонорарное половодье иссякало, мелели финансовые реки, пересыхали их привычные русла... Но Гамзатов беспокоился не о себе, а о своих коллегах:

«Взять нас, писателей. Мы должны книги писать, издавать их, получать деньги за свой труд, содержать себя и семью, — говорил Гамзатов в интервью с Надеждой Тузовой. — Сейчас если шестидесяти- или семидесятилетний писатель хоть небольшую пенсию получает, то сорокалетний не имеет ничего! Как жить? Да и авторитет писателя упал. Раньше один писатель говорил — тысячи человек слушали. Сейчас тысячи говорят — одного слушателя не найдёшь. Богатым читать некогда, а бедным книги купить не на что».