Чтение онлайн

– Каким образом?

– Ты забыл? Я же сказала, что люблю шпионить за людьми.

– А если серьёзно?

– А если серьёзно, то я просто всех там знаю. Поэтому для меня не составит труда вычислить твой дом.

– Даже несмотря на то, что ты живёшь в другой деревне?

– Конечно! А что? Летом я вообще живу повсюду! У меня нет моей или чужой деревни, они все мои. Здесь везде мой дом, а этот лес моя огромная прихожая!

– Звучит красиво. Я почти завидую.

– И вот час назад я как раз шла погостить у друзей в твою деревню. Но внезапно я увидела, как по берегу реки идёт какой-то незнакомый человек, которого я никогда не видела. И, конечно, я абсолютно логично решила проследить за ним, дабы убедиться в том, что он не замыслил ничего плохого. Кстати, я так и не поняла, куда и зачем ты шёл?

– Сюда. Просто так. Здесь очень красиво.

– Понятно. Ну а по поводу того, что я смогла ускользнуть от тебя, тот тут я не вижу ничего удивительного. Ты ходишь, как медведь, и я могла контролировать каждый твой шаг, а ты меня не слышал. Вот я и переползла за один куст, потом за другой и, наконец, ушла на достаточно большое расстояние, пока ты продолжал кружить на одном месте, где меня уже давным-давно не было. Я, конечно, не боялась того, что ты меня обнаружишь, но всё равно так веселее. К тому же я действительно очень хорошо знаю этот лес и уже много раз играла в эту увлекательную игру с другими. – И она виновато отвела взгляд в сторону, как будто сказала что-то лишнее.

– С другими? – переспросил я с лёгким намёком на настоящую ревность, которая была столь забавной в подобных обстоятельствах.

– С другими людьми, – после небольшой паузы ответила она и уверенно продолжила. – Ну а теперь моя очередь. Неужели те рифмы были настолько важны, что ты готов был рисковать жизнью ради них?

– Поверь, я действительно готов на всё ради искусства! Хотя признаю, что поступил глупо и поспешно. Да я практически и не соображал, что делаю. Но те записи действительно были важны для меня. Вот сейчас, например, я только что осознал, что мои карманы пусты, а это значит, что мой телефон утонул. Теперь я полностью отрезан от мира! Но о потерянном листе я грущу не меньше.

– Да, сочувствую, это, конечно, грустно. А представь, какой у меня был шок! Я спокойно заняла свою выжидательную позицию вон там за деревьями, примерно в тридцати метрах от тебя. Заскучала, почти что задремала, уже начала задумываться о том, чтобы уйти, раз не происходит ничего интересного вот уже целых полчаса. Но вдруг я снова смотрю в твою сторону и вижу, как ты зачем-то побежал по берегу! Я остолбенела на несколько секунд, увлечённо наблюдая за тобой, не зная, что и думать, а потом ты пропал из виду и я всё-таки решилась пойти за тобой. А ещё через какое-то время я слышу шум и понимаю, что кто-то плюхнулся в воду! Я выбежала на берег, увидела тебя и сразу же поняла, что ты не умеешь плавать и бросилась в воду, хотя не планировала сегодня никаких купаний. Ты бы видел, как глупо и смешно ты смотрелся, когда пытался удержаться на плаву!

– О да, тебе смешно! А я потерял свой лист с ценными записями, утопил свой телефон со всеми номерами и сообщениями и сам чуть не утонул! Но зато тебе было смешно! Это самое главное.

– Да подумаешь! Что тебе этот телефон? Отрезан ты от цивилизации, так это только к лучшему! Скажи, что хорошего в ней? А вот теперь для тебя начнётся настоящая деревенская жизнь. Сколько, кстати, ты ещё будешь гостить в нашем краю?

– Ещё пять дней. А что, ты действительно живёшь в деревне без всякой цивилизации?

– Ну да, и не жалуюсь. Деревенская жизнь без всякой техники – это здорово!

– А школа?

– Что «школа»? У нас в деревне есть маленькая школа. Ничего особенного, но всему самому главному научат. Читать и писать я умею! Впереди одиннадцатый класс. Глядишь, там ещё чему-нибудь научат!

– А что после? Неужели ты планируешь провести здесь всю жизнь?

– Я пока что не думаю об этом, ещё будет время. Ну а даже если и проведу, то что в этом плохого?

– Ну не знаю, я вот через месяц уезжаю учиться в Красноярск, в большой город, так сказать. И на данный момент мне кажется, что это самый счастливый момент в моей жизни. И главное достижение. Только представь, из нашей глубинки в красноярский университет! И самое главное, что я умудрился поступить на бюджет.

– О да, я поступил в университет, я уезжаю в большой город, я крутой, смотрите на то, какой я гений! – И она весьма талантливо передразнила и спародировала мои фразы, что было очень обидно. Несмотря на всю романтику, мне было тяжело сдержаться, чтобы не закричать на неё в тот момент. «Как она может вот так смеяться надо мной, ведь я просто поделился своей радостью?» – думал я.

– А ты что, завидуешь? – тихим, но всё-таки немного раздражённым тоном спросил я.

– Возможно. Мне-то подобные перспективы не светят. Да я и не уверена в том, что ради них я готова покинуть этот волшебный край.

Эти слова она произнесла задумчиво, даже с лёгким оттенком грусти, осматриваясь по сторонам. Впервые наш диалог прервало малоприятное молчание. Но, к счастью, оно продолжалось совсем недолго, и уже через минуту мы продолжили на прежнем уровне дружеского безграничного восторга. Мы проговорили ещё примерно час, практически не обращая внимания на происходящее вокруг и не покидая своих изначальных мест, которые заняли с первой минуты. По большей части мы просто смеялись и делились весёлыми случаями из школьной жизни, ещё пару раз мы вспомнили то, как я свалился в воду, и давали самую общую информацию о себе и своих интересах, что является обязательной составляющей любого знакомства. Ничего особого и ничего примечательного, но тем не менее я наслаждался каждой минутой, несмотря на ощутимый дискомфорт из-за мокрой одежды, и я не хотел, чтобы этот разговор заканчивался. Но моя спасительница была настроена иначе, и в какой-то момент она начала тактично намекать на то, что ей пора уходить, а когда она наконец поднялась со своего места, стало очевидно, что началась заключительная часть нашей дружеской беседы:

– Ну что ж, пора расходиться, – с лёгкой улыбкой произнесла она после небольшой паузы.

– А ты разве уже не идёшь к своим друзьям? Я мог бы тебя проводить, нам по пути.

– Нет, я уже не пойду к ним. Я чересчур задержалась тут с тобой, а мне сегодня нужно пораньше вернуться домой. К тому же посмотри на меня, моё платье мокрое и грязное! В таком виде нельзя ходить в гости.

– Так значит, мы прощаемся? Но я надеюсь, что мы ещё встретимся?

– Э-э, а для чего, например? Ты ведь больше не планируешь тонуть в реке, ведь так?

– Ну, ты бы могла мне показать все прелести деревенской жизни и подсказать, чем бы я мог заняться в оставшиеся пять дней. Мне нужна твоя помощь.

– Ну ладно, хорошо, я подумаю.

– Тогда мы встретимся? Завтра?

– Почему бы и нет? Предлагаю на этом же месте в два часа дня. А при встрече обсудим то, чем мы могли бы заняться. Устраивает?

– Ещё как! Ты спасаешь меня во второй раз.

И после этого мы попрощались и разошлись в разные стороны. На волне эмоций я был близок к тому, чтобы забыть свою тетрадь, брошенную на берегу в самом начале спасательной операции. А до этого я боялся умереть от скуки! Кто бы мог подумать, что может быть что-то пострашнее той самой скуки?! Я уже успел пройти несколько десятков метров, но потом всё-таки вспомнил про свою ценнейшую тетрадь, потерять которую, без шуток, было для меня гораздо страшнее, чем утопить телефон. Я вернулся за ней и после этого уже совершенно точно мог с чистой совестью возвращаться домой. Обратный путь занял ещё почти целый час. Чтобы не натолкнуться на людей я шёл сначала по полю, а затем решил пойти не по дороге, а перебраться через небольшой заболоченный участок длиной всего в несколько метров, который отделял меня от забора, возвышавшегося на границе нашего участка. Я перелез через забор, прошёл через заросли всевозможных кустарников и трав, пересёк огород и благополучно оказался во дворе нашей дачи. К моей великой радости родителей не было, поэтому я мог спокойно переодеться во второй комплект одежды, который мало чем отличался от первого, не вызвав лишних подозрений и вопросов. А я не хотел делиться не только тем, что чуть было не утонул, что моему телефону в этом повезло меньше, но также и тем, что познакомился с девушкой из другой деревни, с которой на завтра назначена ещё одна встреча. На часах уже была половина шестого вечера – хотя нет, всего половина шестого вечера! Ведь это означало, что той самой встречи мне предстоит ждать ещё почти целые сутки.

Но при этом время тянулось уже не настолько мучительно, как это было вчера, – теперь у моего нахождения здесь появилась серьёзнейшая и прекрасная цель. Излишне говорить о том, что весь оставшийся вечер я думал только о ней. Я прокручивал в памяти самые запоминающиеся моменты нашего разговора, то, как она улыбалась, как говорила и как спасала меня. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой! А самое главное, что с её стороны тоже промелькнула очевидная симпатия ко мне, хотя я никогда не претендовал на роль знатока человеческих чувств, умеющего читать мысли. Я не был уверен в том, что понравился ей так же сильно, как она мне, – я просто надеялся на это, а когда на что-то надеешься, то любой даже самый незначительный жест кажется неоспоримым доказательством твоей теории. Хотя, безусловно, в эти часы это было не столь важно – я не заглядывал далеко вперёд, мне было достаточно завтрашнего дня, и я, конечно же, не спешил использовать такие громкие слова, как «любовь». К тому же, как вы уже могли убедиться, у меня был весьма неоднозначный взгляд на всё, что с ней связано. Поэтому я радостно предвкушал не начало «любви», а другого не менее возвышенного действа – «игры». О да, как же я любил это слово в те годы! И я старался употреблять его как можно чаще, применительно ко всему. Для меня были важны не чувства, и я стремился не к ним, а как раз таки к их полному отсутствию, чтобы я мог сполна насладиться игрой с другим человеком без всяких неприятных последствий для себя. Я наслаждался своей возвышенной мерзостью. Я не хотел просто общаться с людьми, заводить друзей, знакомиться и встречаться с девушками – я хотел играть! Что я вкладывал в это слово? Очень многое, и это, пожалуй, не то произведение, в котором я могу и должен подробно останавливаться на этой сложной теме. Но ещё раз акцентирую внимание на том, что накануне нашей второй встречи я не думал о ней как о своей любимой, как о своём друге или о ком-то вроде этого – я думал о ней как о своей игрушке. Насколько бы странно, дико и комично это не звучало. Но я действительно упивался своим бесконечным великолепием, своей уверенностью в себе и думал о том, как бы я мог красиво сыграть с её чувствами, чтобы заставить её страдать, а потом благополучно бросить и уехать, сполна насладившись нашим мимолётным романом и моей гениальной игрой. И это самые мягкие формулировки, которые я могу применить для описания своих чувств и мыслей, и они не казались мне мерзкими, жуткими, плохими – я думал об этом вдохновенно! Собственно, этому увлекательному занятию я и посвятил оставшуюся часть вечера и начало ночи. Кроме того, насколько бы забавно это не звучало, я пытался сочинить парочку хороших четверостиший, посвящённых ей, – игра совсем не мешает возвышенной поэтической лирике! Но, несмотря на непрекращающиеся размышления о произошедшем, я так и не смог сочинить ничего стоящего, что, однако, не испортило мне настроение – почти. Ведь я был опьянён началом новой незабываемой игры, в которой я должен был сыграть главную роль. И мог ли я хотя бы предположить, что на самом деле играют со мной? Конечно же, нет!