Чтение онлайн

О боже…

Гай Харкнесс

Преступник

Гай Уильям Харкнесс (род. 16 июня 2000, Лондон), также известный как Кровавый принц – британский преступник. Старший сын главы британской преступной организации «Могильные карты», Вистана Харкнесса. Родился в Лондоне, Великобритания, свою деятельность продолжил преимущественно на территории США.

Дата и место рождения: 16 июня, 2000, Лондон, Великобритания

Братья и сёстры: Дианна Харкнесс, Теодор Харкнесс

Родители: Вистан Харкнесс, Натали Харкнесс

Через два месяца мы будем в Миконосе.

Я хотела отменить этот полёт в Грецию из-за своего паршивого состояния и полного отсутствия какого-либо настроения, но решила подумать об остальных. О папе, о маме, о Дилане… Они ведь ни в чём не виноваты, чтобы я портила их планы. Поэтому я решила глубже запихнуть свои принципы и перестать давить на близких.

Но голова заполнена далеко не мыслями о предстоящем отдыхе.

Гай преступник… Его отец преступник… Боже, я ужинала в доме у британского мафиози. У людей, не знающих добра. У людей, занимающихся такими ужасными вещами, что вспоминать их больше никогда не хочется.

А я многое о них вычитала. Об их деятельности. Торговля оружием и наркотиками, игорный бизнес, рэкет, сутенёрство, работорговля… Это ещё малое из того, чем они занимаются.

Я вспоминаю Гая. Он столько раз оставался со мной наедине. Столько раз я подвергалась опасности. Но всё ещё жива.

Почему я всё ещё жива?

– Мам… – Я сажусь на диван перед мамой. – Прости, что не слушалась тебя с самого начала. Ты ведь… Ты ведь изначально была против наших с ним отношений. Я повела себя как дура, когда ослушалась тебя. Извини… Я теперь всегда буду принимать твои советы. Я обещаю.

Глаза её заполняются печалью. Она подходит и обнимает меня, дав мне возможность почувствовать её тепло, вмиг окутавшее всё моё тело и сознание. Я вдыхаю её прекрасный аромат и чувствую всю нежность рук. Прикрываю глаза и вновь плачу.

– Пожалуйста, милая, – шепчет она, и голос её дрожит. – Тебе незачем извиняться. Все мы порой совершаем ошибки… Папа найдёт его. Не волнуйся, он ответит за то, что сделал.

Я отстраняюсь:

– Ты ведь знаешь, что этого не будет. Ты ведь знаешь, чей он сын.

Мама мрачнеет на глазах. Конечно, она всё понимает, просто не находит мужества признаться родной дочери в лицо: мы ничего не сможем сделать им. А я вспоминаю вычитанную фразу в Интернете на каком-то форуме о «Могильных картах»: «Семья Харкнесс неприкосновенна». Полиция в их руках, в их руках люди из правительства. Они безнаказанно проворачивают грязные дела на территории всей Северной Америки, не ограничиваясь частью Англии, какую они прибрали к рукам ещё давным-давно. Они богаты, влиятельны, сильны и опасны.

И какая-то плаксивая девчонка, которую использовал сын лидера этой преступной организации, ничего не изменит.

Забавно. Я-то всю жизнь считала нашу семью счастливой. Считала, что никто не осмелится принести к нам горе. Но оказалось, есть люди, стоящие гораздо выше.

Откуда на мне и на кровати появилась его кровь? Что всё-таки произошло? За что он поступил так со мной? Может, это отдельный вид развлечения у преступников? Может, именно так они развлекаются?

Пока не хочу ничего из этого знать. Сейчас мне хочется просто отдохнуть от боли.

Но я не знаю, чем себя занять.

Голова раскалывается с утра до ночи. А стоит мне лишь взглянуть на окно в собственной комнате, перед глазами разом выплывают все моменты, проведённые с Гаем.

Те моменты кажутся мне счастливыми. Они действительно приносили мне радость. Ведь впервые «хорошая девочка Каталина Норвуд» ослушалась родителей, и от этих мелких хулиганств я по-детски радовалась. Эмоциональная боль, приносимая флешбэками, не даёт мне спать ночами, и мне ничего не остаётся, как в злости отворачиваться от окна.

Проходит два дня с того, как Гай это сделал.

Как Гай бросил меня, разбив и использовав моё сердце. Использовав в качестве куклы. Он тогда целовал меня, смеясь в мыслях. Наверняка даже называл глупой наивной идиоткой.

Стараясь выкинуть из головы нескончаемые мысли, я хватаю телефон с тумбочки и лезу проверять ленту своих социальных сетей. Меня тошнит от всех милых фотографий, на которых люди смеются, улыбаются и веселятся. Меня раздражают страницы Вэнди и Ирэн, на которых они выглядят счастливыми. Меня бесят фотографии романтических парочек, держащихся за руки и обнимающих друг друга.

Хочется швырнуть телефон с криком о стену, чтобы хоть как-то унять ноющую боль внутри.

Я рыдаю каждый день и каждую ночь. Моя подушка не успевает высохнуть, как вновь пропитывается солёными каплями, безостановочно сочащимися из глаз. Я плачу и плачу, неспособная остановиться… Пока наконец слёзы не кончаются, и я просто превращаюсь в ничтожное подобие человека – существо, которое кто-то лишил его чувств и сознания, оставив одну пустую оболочку. У меня теперь нет целей, нет никаких желаний, нет мечты. Я не хочу больше видеть Трэвиса и заниматься с ним в спортзале, как я любила делать это раньше…

У меня ничего нет.

Уходя, Гай вырвал всё из моего сердца и утащил с собой.

– Я принесла салат с тунцом. Твой любимый.

В дверях появляется мама. Все эти дни она заботится обо мне. Я не знаю, что в это время делает папа, но ему больно глядеть на меня. Он говорит, что я худею на глазах, что ему не хочется видеть, как медленно умирает дочь.

А я его не виню.

– Поешь. – Мама ставит тарелку на стол передо мной и разглядывает моё тело с ног до головы: – Ты исхудала, милая.

– Я не голодна, спасибо.

Голос звучит очень тихо и хрипло, словно я заболела.

Но дело совершенно в другом. Голос исчез вместе с желанием что-либо делать.

– Ты не можешь так говорить. – В её же голосе легко слышимо отчаяние. – Пожалуйста, поешь… Ради меня. Ради отца, ради Дилана. Ради всех нас. Умоляю. Я больше не вынесу видеть тебя такой.

Маме не удаётся справиться с подступающей горечью, и она с шумом садится на мою кровать. Её лицо спокойно, она держится как королева, но нельзя скрыть и утаить язык взгляда. Сейчас он говорит, как ей плохо в эти минуты.