Чтение онлайн

Он меня бросил. Он меня использовал. А сейчас вернулся, чтобы сжечь остатки сердца, которое и без того едва бьётся у меня в груди. Он отнимает мои шансы быть хоть каплю счастливой.

Слёзы катятся сами по себе. Текут по щекам, заполняют мой организм ядом, травящим душу.

– Пожалуйста, – всё продолжает шептать он, но держит расстояние между нами. – Пожалуйста, Каталина, только не плачь.

Неожиданно я прихожу в себя, встаю с кровати. Меня словно бьёт током, и я выбираюсь из того несчастного состояния, в котором находилась. Теперь рыдания заменяет гнев, злость, ненависть. Я с отвращением смотрю на парня перед собой и с силой толкаю его в грудь. Конечно, по сравнению с ним я беспомощна.

– Какого чёрта ты вернулся?! – кричу я громко. Так громко, что могу разбудить всех в доме. – Зачем ты пришёл?!

Он не отводит от меня взгляда, стоит всё так же непоколебимо. А я вижу пистолет у него в штанах, и дыхание у меня перехватывает.

Я замираю и медленно отхожу от него.

Кровавый принц. Именно так прозвали любителя бордового и чёрного в одежде, сына лидера мафии, человека, убившего множество людей. Я помню все статьи, которые изучила о нём.

Вероятно, он вернулся, чтобы закончить дело.

– Ты убьёшь меня? – хрипло шепчу я.

Я почти чувствую, как из сердца сочится кровь, у меня трясутся руки, дрожит тело.

– Ты пришёл, чтобы убить меня?

Лицо Гая меняется. Оно искажается в немом ужасе, он сжимает челюсть и опускает взгляд на пистолет. Потом медленно достаёт его.

Почему я не шевелюсь? Почему я продолжаю стоять и смотреть на него, когда должна кричать и выбегать из комнаты? Видно, я просто желаю долгожданного конца. Да, умирать страшно, но жить с мёртвым сердцем ещё страшнее.

– Нет, – отвечает он, показывая пистолет. Вытаскивает обойму, как бы демонстрируя мне, что не сможет использовать оружие. – Нет, я тебя не трону.

– Врёшь. Так же как врал всегда.

Он отрицательно качает головой.

– Я всё тебе объясню, обещаю, Каталина, но только не сейчас. – Парень говорит тихо, словно стараясь успокоить меня. Убирает незаряженный пистолет обратно в штаны. – Сейчас нам нужно уходить отсюда. Ты должна пойти со мной.

Меня разрывает от истеричного смеха. Я схожу с ума. Я уже сошла с ума, когда позволила ему стоять здесь, когда предпочла молчать и не звать на помощь. Ведь под моим окном столько охранников, что мне ничего не стоит позвать их.

– Ты пришёл поиздеваться. – Я зла, я горю от гнева к нему и к самой себе, но говорю тихо, потому что сил нет кричать. – Ну что ж… Давай. Смейся. Посмейся надо мной ещё раз и уходи. – У меня сдавлено горло, поэтому остальное я беспомощно шепчу: – Я тебя ненавижу.

Но Гай стоит, не шевелясь, лишь смотрит на меня, и под его взглядом я превращаюсь в комок. Под его взглядом я испаряюсь, ломаюсь, умираю. Потом он вдруг делает пару шагов вперёд, приближаясь походкой опасного хищника. Я не нахожу в себе сил даже поднять взгляд, когда он возвышается надо мной.

– Пожалуйста! – Я дёргаюсь в сторону. Мокрыми глазами смотрю в его зелёные и с ещё большим отчаянием продолжаю: – Уходи, Гай… Уходи! Уходи, уходи, уходи!!!

Как только из уст моих вырывается последнее слово, он вдруг хватает меня за лицо ладонями.

Слишком близко.

Слишком резко.

Слишком опасно.

А потом впивается мне в губы. И едва это происходит, как я больше не соображаю.

Он целует меня снова. Во второй раз в жизни, и хоть после первого он безжалостно сломал меня, я не спешу отталкивать его от себя. Так и происходит, когда теряешь связь с разумом, отдавшись соблазну без остатка.

Но этот поцелуй другой. Совершенно. Он нежный, мягкий и трепетный.

Мои руки застывают в воздухе, когда я уже готова его оттолкнуть, набравшись необходимого мужества. Кто-то словно хватает меня за невидимые ниточки, не давая пошевелиться.

Я не хочу его отталкивать, врать самой себе нет смысла.

Я хочу чувствовать его мягкие губы на своих.

Я хочу чувствовать его руки на своей талии.

Я хочу снова слиться с ним воедино.

Сердце в груди стучит вдвое быстрее, тело покрывается жаром, отказывается мне подчиняться. Я прикрываю глаза, наслаждаясь происходящим, опускаю руки. Гай держит моё лицо в своих ладонях бережно, словно я – хрупкая ваза, которая может легко разбиться, сделай он хоть одно неправильное движение.

Но я ведь уже давно разбита, Гай. Ты ведь уже разбил меня однажды, помнишь?

Осознание появляется резко, спонтанно. Я раскрываю глаза от ужаса, до этого прикрытые в блаженстве, и с дикой ненавистью толкаю Гая в сторону, еле отрываясь от губ.

– Зачем ты это сделал? – кричу я. Слёзы льются с новой, неведомой мне ранее силой.

– Каталина…

– Не подходи ко мне!

Мои слова никак на него не действуют, а лишь усугубляют ситуацию. Он по-прежнему смотрит мне в глаза, а в них отражается что-то чистое и светлое.

Что-то такое, что смахивает на любовь. Но это не может быть она. Это иллюзия. С людьми, которых любят, так ведь не поступают.

– Прошу, – молит он, – пойдём.

– Иди к чёрту! – выплёвываю я. – Никуда я с тобой не пойду!

Я кидаюсь обратно на кровать, укрывшись одеялом, надеясь, что хоть так он уйдёт и оставит меня в покое. Но я чувствую его пронзительный взгляд своей спиной. Чувствую, как он подходит. А затем Гай вдруг резко залезает на кровать, оказавшись сверху. Он поворачивает меня лицом к себе и хватает руки за запястья по бокам от моего растерянного лица.

Тогда в похожий момент я испытала блаженство, а сейчас к горлу подкатил немыслимый страх.

Он прямо надо мной, смотрит на меня, а я, прижатая спиной к кровати, не нахожу сил сопротивляться. Или у меня нет желания сопротивляться.

– Ты должна мне верить, – шепчет он.

Я перевожу взгляд на его губы, желая вновь к ним прильнуть. Но в ужасе стираю эти глупые мысли.

– Такой ошибки я больше не совершу. – На этот раз говорю тише и хрипло.

– Если ты останешься здесь, – холодно продолжает он, – тебя убьют.

Сказанное им заставляет меня нахмурить брови и напрочь позабыть о той шипящей ненависти, разъедающей мне кожу. Гай говорит искренне, спокойно, тихо, хотя, как я могу знать, какие из его слов могут быть лживы, а какие правдивы, когда всё это время глупо доверяла ему. Сейчас его глаза смотрят в мои пристально. Темнота не скрывает ни одного отблеска, показавшегося в них.