Чтение онлайн

Казак галопом пронесся по самому центру моста Пон Неф, соединяющего левый берег Сены с островом Ситэ. Мысли его занимал богатый клад, спрятанный хозяином дома, в который казаки были определены на постой. Схрон находился в пределах усадьбы, о нем рассказал Гонтарь, когда они пришли на свидание с иноземкой, подпрыгивающей сейчас на холке скакуна. Нужно было до приезда станичников найти добро и присвоить его себе, чтобы отправляться на родину не с пустыми руками. Если бы свадьба происходила в родной станице Стодеревской, то за невесту спросили бы солидную флинту. А так он сам привезет денежки в придачу к иноземке, как выкуп с этой наглой империи, разбитой и поставленной на колени самыми смелыми на земле воинами – русскими.

Подлетев к двухэтажному дому, Дарган спрыгнул с коня и, сунув девушке поводья, показал на привязь перед воротами.

– Лонж… Лонж, – стараясь быть спокойным и улыбаться, сказал он и махнул рукой.

– Лонж… – поведя ладонью вперед, француженка, как всегда, задумалась, прищурила смешливые глаза и ответила, сообразив: – О, ви, месье, силь ву пле.

– Поняла? Ну, милая, подожди там, а я быстро.

Дарган покосился по сторонам, высматривая хозяина подворья. Тот возился с каким-то войлоком в мастерской, выходящей окнами на улицу. Юркнув за ворота, казак проскочил флигель, птицей кинулся к противоположному углу просторного двора, обнесенного деревянной загородкой. В это место тыкал пальцем Гонтарь, случайно проследивший за мусью.

Вдоль забора горбились кучи мусора, сопревший домашний скарб, поломанная мебель. Нужно было обладать волчьим чутьем, чтобы угадать, под какой из куч прячется клад. А в том, что он должен быть, Дарган не сомневался, потому что хозяин имел свое дело, получал от русской армии мзду за постой и держал шинок. Казак в который раз обследовал все эти завалы, и тут его внимание привлек ком засохшей глины. Здесь он был явно чужеродным. Дарган приподнял ветошь, нащупал рыхлое место, быстро разгреб землю. Но ямка оказалась глубокой, ногти засаднили болью. Схватив обломок доски, Дарган принялся углубляться, рыл до тех пор, пока не наткнулся на что-то жесткое. Он выкинул землю из канавы, нашарил складку материи, потянул за нее. Усилия ни к чему не привели, лишь пальцы заныли еще сильнее. Дарган опять заработал обломком дерева, окапывая мешковину вокруг. Когда он остановился, чтобы перевести дух, заметил, что успел нагрести позади себя приличную гору глины.

В этот момент со стороны ворот послышался стук копыт, потом скрип ржавых петель, по дорожке протопали подкованные сапоги. Кто-то ворвался во флигель и затих внутри, некоторое время оттуда доносилось только кряхтение и раздраженные восклицания какого-то мужчины. Дарган сунулся к загородке, поджав ноги под себя, спрятался между нею и грудой тряпья и подумал, что в таком положении его видно не будет, разве что забежавший во двор человек решит зачем-то пройти на самую его середину. Между тем мужчина продолжал с рычанием копаться в вещах казаков, сложенных в этой хатке. Даргану показалось, что, пока он старается откопать клад, кто-то из чужаков пытается обокрасть станичников. Он осторожно высунулся наружу, и тут же из двери флигеля вывалилась громадная фигура Черноуса и устремилась на улицу. В мощных лапах тот держал бурдюк чихиря, с оказией привезенный из родных мест. Наверное, после парада сотня решила отметить награды по своим обычаям.

– Дарган, где ты там? До ветру, что ли подался? Как бы мамзельку твою не украли, – гоготнув, оглянулся назад Черноус. – Мы бивак позади Нотр Дама разбили, на лугу. Подъезжай туда.

Сапоги застучали дальше, вскоре послышался дробный цокот копыт, видимо, Черноус сразу дал коню шпоры. Дарган снова наклонился над ямой и всадил деревяшку в вязкую глину. Когда клад был обкопан со всех сторон, казак взялся за ткань и потянул ее на себя со всей силы. Материя затрещала, но мешок с содержимым сдвинулся с мертвой точки. Дарган рванул его, выдернул из земли и переступил ногами назад, чтобы поставить добычу рядом. По спине казака ручьями бежал пот, соленые капли повисли на ресницах, не давая обозреть территорию двора. Дарган сорвал папаху, протер глаза и лоб и сразу уставился на выход. Ему показалось, что петли опять заскрипели, но вокруг по-прежнему было пусто, лишь из-за забора слышалось фырканье кабардинца, оставленного с иноземкой.

Казак присел на корточки, впился зубами в веревку и таскал ее из стороны в сторону, пока она не ослабла. Он раздергал горловину и сунул нос в мешок, разглядел там несколько сверточков из кожи, среди которых углами блестел ларец, окованный медью. Дарган вытащил его и попытался открыть крышку. Она не поддалась, сундучок был замкнут на замочек, ключ от которого, скорее всего, прятал где-то у себя хозяин постоялого двора, с приходом победителей решивший перезахоронить свои богатства в самом грязном углу подворья. Наверное, он не осознавал, что определили к нему не европейцев-путешественников с приглушенными умом чувствами, а живущих в согласии с природой сыновей степей и гор со звериной интуицией.

Крышка на ларце сидела крепко, Дарган вытащил кинжал, просунул острие в узкую прорезь и надавил на рукоятку. Крышка чуть приподнялась, давая возможность продвинуть лезвие внутрь. Он так и сделал и посильнее нажал на рукоятку кинжала. Ларец выскочил из рук казака и развалился на две части, по траве раскатились золотые монеты, кольца с камнями и без них, рассыпались жемчужные бусы с золотом и серебром. Один большой камень темно-синего цвета был оплетен сверкающей серебряной сеткой с крупными ячейками.

Подобное богатство Даргану представилось впервые, до этого он знался только с русскими или татарскими монетами. Станичные скурехи вплетали их в косы, нанизывали на жилку для монистов. За монеты казаки покупали лошадей, продукты и одежку в единственной станичной лавке, хозяином которой был армянин. Но столько золота с серебром там, на Тереке, не было ни у кого, даже у русских господ, приезжавших на Кавказ воевать горцев и соривших деньгами налево и направо.

Дарган зыркнул на хозяйский дом и, сглотнув слюну, начал укладывать добычу обратно в сундучок. Свертки, обтянутые кусками кожи, он сейчас разворачивать не решился, посчитав, что важно каждое мгновение. В душе он благодарил государя за то, что тот уволил его со службы на чужбине. Если бы не это наказание, то они с Гонтарем долго ходили бы вокруг да около схрона, не осмеливаясь на решительные действия, да так и уехали бы на родину с пустыми руками. Теперь обстоятельства диктовали другое.

Дарган засунул ларец в мешок и принялся забрасывать яму землей. Нужно было постараться сделать так, чтобы взгляд хозяина сокровищ не сразу подсказал ему, что богатства здесь уже нет. Покончив со схроном, хорунжий резво бросился к флигелю за вещами, отобрав свои, затолкал их по углам походной сумки, отложив платок, похожий на накидку, приобретенный по случаю для станичной любушки. Уже затягивая ремешок на сакве, казак подумал, что умчаться из Парижа запросто ему не удастся, на всех дорогах выставлены посты. Ему обязательно надо было явиться в штаб корпуса за отпускной грамотой с пропуском по французской территории, Германии и Польше. По дороге вещи могут не раз проверить, постовые не брезговали копаться в вещах фронтовиков, отбирая запрещенные к провозу предметы, без документов же они скрутят быстро. Нужна и бумага, удостоверяющая личность молодой жены. А это лишняя трата времени с привлечением посторонних взглядов с расспросами.

Дарган перекинул набитую сакву через плечо и выскочил за дверь – толкаться на месте преступления стало невмоготу. За воротами он перекрестился, бросил прощальный взгляд на усадьбу с флигелем, на занятого работой хозяина подворья и быстрыми шагами направился к своему кабардинцу.

Жена стояла рядом, она встретила его радостной улыбкой.

– Уже соскучилась? – стараясь казаться веселым, спросил он. – Я ж за вещами сходил и сразу обратно. И тебе платок захватил, чтобы не замерзла. На вот, держи, накрывайся.

– Ви-ви, месье, – набрасывая на спину накидку, благодарно закивала француженка и пробормотала, указывая пальцем на дом.– Оревуар?

– Зачем тебе туда? – цепляясь за луку седла, отрешенно спросил он. – Нам бежать надо, и как можно скорее.

Дарган приладил сакву поближе к холке, потуже подтянул подпругу, рассчитывая на долгий путь. Затем он похлопал коня по морде, заодно проверяя, удобно ли тот закусил загубники и нет ли изъянов в самой уздечке. Потом казак посмотрел на отступившую назад подружку.