Чтение онлайн

Un gros allemand entra chez moi et me dit en s’inclinant:

– J’ai une gr^ace `a vous demender.

– Je vous l’acorde avec plaisir, si elle est en mon pouvoir.

– Permettez moi de parer mon ouvrage d’un de vos vers.

– C’est beaucoup d’honneur pour moi, mais quel ouvrage et quels vers?

– Je pr'epare le meilleur vernis pour les bottes, et si vous le permettez, je mettrai sur les boites: Светлее дня, чернее ночи» [138] .

[…мне приходит толстый немец и, кланяясь, говорит: «У меня к вам просьба». – «Охотно исполню, если только могу». – «Позвольте мне украсить мое изделие вашими стихами». – «Много для меня чести, но что за изделие и какие стихи?» – «У меня приготовляется превосходная вакса для сапог, и, если позволите, на баночках я поставлю: Светлее дня, чернее ночи».]

Пушкин по записи А.Г. Хомутовой. РА 1867, стр. 1067.

После октября

Французский язык знал он в совершенстве. «Только с немецким не мог я сладить, – сказал он однажды. – Выучусь ему, и опять все забуду: это случалось уже не раз».

[К. Полевой]. Некролог о Пушкине. «Живописное обозрение» 1837, III, стр. 80.

26 декабря

Poushkine me disait: «J’ai le projet de faire un ouvrage sur Pougatcheff. J’irai sur les lieux, je passerai l’Oural, je pousserai plus loin et viendrai vous demender asile dans les mines de Nertchinsk» [Пушкин говорил мне: «Я хочу написать сочинение о Пугачеве. Я отправлюсь на места, перевалю через Урал, проеду дальше и приду просить у вас убежища в Нерчинских рудниках»].

Кн. М.Н. Волконская [139] . Записки. СПб., 1906, стр. 25.

28 декабря

Чит[ал] «Афоризмы» [140] . «Здесь есть глубокие мысли», – сказ[ал] Пушкин.

М.П. Погодин. Дневник. ПС, XIX–XX, стр. 83.

После 1826 г.

Помню, что однажды, в пылу спора, сказал я ему: «Да ты, кажется, завидуешь Дмитриеву» [141] . Пушкин тут зардел, как маков цвет, с выражением глубокого упрека, взглянул на меня и протяжно, будто отчеканивая каждое слово, сказал: «Как, я завидую Дмитриеву?».

Спор наш этим и кончился…

Кн. П.А. Вяземский, I, стр. 159–160.

…Я недавно припомнил золотые слова Пушкина насчет существующих и принятых многими правил о дружеских сношениях. «Все (говорил в негодовании Пушкин) заботливо исполняют требования общежития в отношении к посторонним, т. е. к людям, которых мы не любим, а чаще и не уважаем, и это единственно потому, что они для нас ничто. С друзьями же не церемонятся, оставляют без внимания обязанности свои к ним, как к порядочным людям, хотя они для нас – все. Нет, я так не хочу действовать. Я хочу доказывать моим друзьям, что не только их люблю и верую в них, но признаю за долг и им, и себе, и посторонним показывать, что они для меня первые из порядочных людей, перед которыми я не хочу и боюсь манкировать чем бы то ни было, освященным обыкновениями и правилами общежития».

П.А. Плетнев Я.К. Гроту, от 1 апреля 1844 г. Переписка Я.К. Грота с П.А. Плетневым, II, стр. 221–222.

Князь *** (хозяин за ужином):

– А как вам кажется это вино?

Пушкин (запинаясь, но из вежливости):

– Ничего, кажется, вино порядочное.

Князь ***:

– А поверите ли, что тому шесть месяцев нельзя было и в рот его брать.

Пушкин:

– Поверю.

Кн. П.А. Вяземский, VIII, стр. 231.

Спросили Пушкина на одном вечере про барыню, с которой он долго разговаривал, как он ее находит, умна ли она. – «Не знаю, – отвечал Пушкин очень строго и без желания поострить (в чем он бывал грешен), – ведь я с ней говорил по-французски».

Кн. П.А. Вяземский. Из «Записной книжки». РА 1886, III, стр. 432. Ср.: ИВ 1884, № 9, стр. 505.

В Петербурге жила некая княгиня Наталья Степановна и собирала у себя la fine fleur de la soci'et'e [высший свет], но Пушкина не приглашала, находя его не совсем приличным. Пушкин об ней говорил: «Ведь она только так прикидывается, в сущности она Русская труперда и толпёга, но так как она все делает по-французски, то мы будем ее звать: La princesse – tolpege» [142] .

А.О. Россет по записи П.И. Бартенева. РА 1832, I, стр. 246.

Пушкин забавно рассказывал следующий анекдот. Где-то шла речь об одном событии, ознаменовавшем начало нынешнего столетия [143] . Каждый вносил свое сведение. «Да чего лучше, – сказал один из присутствующих, академик ** (который также был налицо), – современник той эпохи и жил в том городе. Спросим его, как это все происходило». И вот академик ** начинает свой рассказ: «Я уже лег в постель, и вскоре пополуночи будит меня сторож и говорит: извольте надевать мундир и итти к президенту [144] , который прислал за вами. Я думаю себе: что за притча такая, но оделся и пошел к президенту, а там уже пунш». Пушкин говорил: «Рассказчик далее не шел, так и видно было, что он тут же сел за стол и начал пить пунш. Это значит иметь свой взгляд на историю».

Кн. П.А. Вяземский. Из старых записных книжек. РА 1875, I, стр. 204–205. Ср.: Кн. П.А. Вяземский, VIII, стр. 310.

Пушкина рассердил и огорчил я другим стихом из послания [к В.А. Жуковскому] [145] , а именно тем, в котором говорю, что язык наш рифмами беден. «Как хватило в тебе духа, – сказал он мне, – сделать такое признание?» Оскорбление русскому языку принял он за оскорбление, лично ему нанесенное.

Кн. П.А. Вяземский. Автобиография. РА 1911, II, стр. 434. Ср.: Кн. П.А. Вяземский, I, стр. XLII.

– Дружбу сотворил Бог, а литературу состряпали мы, смертные, – так отвечал Пушкин на упреки приятелей за преувеличенные похвалы стихотворениям друзей своих, Дельвига и Баратынского.

А.Д. Галахов [146] . Воспоминания. РС 1879, № 2, стр. 326.

Я как-то раз утром зашел к Пушкину и застаю его в передней, провожающим Дирина [147] . Излишняя внимательность и любезность его к Дирину несколько удивила меня, и, когда Дирин вышел, я спросил Пушкина о причине ее.

– С такими людьми, братец, излишняя любезность не вредит, – отвечал, улыбаясь, Пушкин.

– С какими людьми? – спросил я с удивлением.

– Да ведь он носит ко мне письма от Кюхельбекера… Понимаешь? Он служит в III отделении.

Я расхохотался и объяснил Пушкину его заблуждение.

П.А. Плетнев по записи И.И. Панаева. И.И. Панаев. Воспоминания, Лгр. 1928, стр. 63–64.

Конец 1826–1828 г.

Пушкин, встретясь где-то на улице с Мицкевичем, посторонился и сказал: «С дороги двойка, туз идет». На что Мицкевич тут же отвечал: «Козырная двойка туза бьет».

Кн. П.А. Вяземский, VI, стр. 309.

1826–1827 гг.

Пушкин спрашивал приехавшего в Москву старого товарища по Лицею про общего приятеля, а также сверстника-лицеиста, отличного мимика и художника [148] по этой части: «А как он теперь лицедействует и что представляет?» – «Петербургское наводнение». – «И что же?» – «Довольно похоже», – отвечал тот. Пушкин очень забавлялся этим «довольно похоже».