Чтение онлайн

Октябрь

Недавно был литературный обед, где шампанское и венгерское вино пробудили во всех искренность… Пушкин сказал: «Меня должно прозвать или Николаевым, или Николаевичем, ибо без него я бы не жил. Он дал мне жизнь и, что гораздо более, – свободу: виват!»

Из записки фон Фока [177] . Б.Л. Модзалевский. Пушкин под тайным надзором, СПб., 3-е изд., 1925, стр. 73.

Стихотворения, назначенные к напечатанию в «Северных цветах» [178] на 1828 г., были в октябре уже просмотрены императором, и находили неудобным посылать к нему на просмотр одно стихотворение «Череп», которое, однако же, непременно хотели напечатать в ближайшем выпуске «Северных цветов». Тогда Пушкин решил подписать под стихотворением «Череп» букву «Я», сказав: «Никто не усумнится, что Я – я». Но между тем многие усумнились и приписывали это стихотворение поэту Языкову.

Бар. А.И. Дельвиг [179] . Воспоминания, I, стр. 72.

14 октября

Отправлен я был сего месяца 12-го числа в г. Динабург с государственными преступниками, и, на пути приехав на станцию Залазы, вдруг бросился к преступнику Кюхельбекеру [180] ехавший из Новоржева в С.-Петербург некто г. Пушкин [и] начал после поцелуя с ним разговаривать. Я, видя сие, наипоспешне отправил как первого, так и тех двух за полверсты от станции, дабы не дать им разговаривать, а сам остался для прописания подорожной и заплаты прогонов. Но г. Пушкин просил меня дать Кюхельбекеру денег; я в сем ему отказал, тогда он, г. Пушкин, кричал и, угрожая мне, говорит, что – «по прибытии в Петербург, в ту же минуту доложу его императорскому величеству как за недопущение распроститься с другом, так и дать ему на дорогу денег; сверх того, не премину также сказать и генерал-адъютанту Бенкендорфу» [181] .

Рапорт фельдъегеря Подгорного дежурному генералу Главного штаба ген. – ад. Потапову 28 октября 1827 г. РС 1901, № 3, стр. 578.

Конец года

один из приятелей его сказал:

– Вовсе не жаль!

– Как так? – спросил Пушкин.

– А потому, – отвечал приятель, – что ты сам вывел Ленского более смешным, чем привлекательным. В портрете его, тобою нарисованном, встречаются черты и оттенки карикатуры.

Пушкин добродушно засмеялся, и смех его был, по-видимому, выражением согласия на сделанное замечание.

Кн. П.А. Вяземский, VII, стр. 320.

Одна умная женщина, кн. Голицына [182] , урожденная гр. Шувалова, известная в конце минувшего столетия своею любезностью и французскими стихотворениями, царствовавшая в петербургских и заграничных салонах, сердечно привязалась к Татьяне [из «Евгения Онегина»]. Однажды спросила она Пушкина: «Что думаете вы сделать с Татьяною? Умоляю вас, устройте хорошенько участь ее». Будьте покойны, княгиня, – отвечал он, смеясь, – выдам ее замуж за генерал-адъютанта». – «Вот и прекрасно, – сказала княгиня. – Благодарю».

Кн. П.А. Вяземский, VII, стр. 319.

1827–1828 гг.

Он говорил друзьям: «Бог даст, мы напишем исторический роман, на который и чужие полюбуются».

Анненков, I, стр. 199.

На бале у Ла-Ферроне [183] все и даже сам государь были в мундире и в ленте; один Пушкин был во фраке. Он проходил близко мимо государя. Государь остановил и спросил его: «Кто ты такой?» – «Я Пушкин». – «Я не знаю, кто ты такой?» – «Я дворянин Пушкин». – «Вздор! Если бы ты был дворянином, ты бы явился в дворянском мундире; ты видишь, все в мундирах, ты один во фраке».

[П.И. Бартенев]. Из записной книжки «Русского архива». РА 1910, III, стр. 158.

Пушкин, разговаривая со мной о знакомом уже ему издателе «М[осковского] Телеграфа» [Н.А. Полевом], сказал, между прочим: «Я удивляюсь, как этот человек попадает именно на то, что может быть интересно!»

К. Полевой. Записки о жизни и сочинениях Н.А. Полевого, ч. I, СПб., 1860, стр. 858.

1827–1829 гг.

Он был, как все игроки, суеверен, и раз, когда я попросила у него денег для одного бедного семейства, он, отдавая последние пятьдесят рублей, сказал: «Счастье ваше, что я вчера проиграл».

А.П. Керн. Майков, стр. 252–253.

1827–1830 гг.

Осенью он обыкновенно удалялся на два и три месяца в деревню [184] … Однажды он взял с собой любовницу. «Никогда более не возьму никого с собою, – говорил он мне после, – бедная Лизанька едва не умерла со скуки: я с нею почти там не виделся».

Н.М. Смирнов [185] . Из памятных заметок. РА 1882, 1, стр. 232.

1828 г.

Когда Пушкин принес их [стихи «Вы избалованы природой»] [186] матушке [187] , они были без подписи; на вопрос матушки: зачем он не подписал своего имени – он отвечал, как будто оскорбленный этим требованием: «Так вы находите, что под стихами Пушкина нужна подпись? Проститесь с этим листком: он недостоин чести быть в вашем альбоме».

Н.С. Киселев. Воспоминания. Майков, стр. 371.

…Тогда только что вышел во французском переводе роман Манцони [188] «I promessi sposi» («Les fianc'es»), он [Пушкин] говорил о них:

– Je n’ai jamais lu rien de plus joli. [Я никогда не читал ничего более прелестного.]

А.П. Керн П.В. Анненкову (1864). ПС, V, стр. 156.

На обеде у Данзаса] [189]

Обед прошел очень весело; князь Эристов [190] был, как говорится, в ударе и сыпал остротами и анекдотами эротического пошиба. Все хохотали до упаду; один только Пушкин оставался невозмутимо серьезным и не обращал, по-видимому, никакого внимания на рассказы князя. Вдруг, в самом разгаре какого-то развеселого анекдотца, он прервал его вопросом:

– Скажи, пожалуйста, Дмитрий Алексеевич, какой ты советник: коллежский или статский?

– Я статский советник, – отвечал несколько смущенный князь, – но зачем понадобилось тебе это знать?

– Затем, что от души желаю скорее видеть тебя «действительным» статским советником, – проговорил Александр Сергеевич, кусая губы, чтобы не увлечься примером присутствовавших, оглашавших столовую дружным смехом, почин которого был сделан князем Эристовым.

А. Фелькнер. Из воспоминаний об А.С. Пушкине. «Живописное обозрение» 1880, № 21, стр. 402.

26 января

…Мы вместе с Александром Сергеевичем имели поручение от его матери Надежды Осиповны, принять и благословить образом и хлебом новобрачных Павлищева и сестру Пушкина, Ольгу [191] … Доргой Александр Сергеевич, грустный, как всегда бывают люди в важных случаях жизни, сказал мне, шутя: «Voil`a pourtant la premi`ere fois que nous sommes seuls – Vous et moi». – «Et nous avons bien froid, n’est ce pas?» – «Oui, Vous avez raison, il fait bien froid – 27 d'egr'es» [ «Итак, вот первый раз, что мы одни – вы и я». – «И мы сильно замерзли, не правда ли?» – «Да, вы правы, очень холодно – 27 градусов»], а сказав это, закутался в свой плащ, прижался в угол кареты – и ни слова больше мы не сказали до самой временной квартиры новобрачных.