Разговоры Пушкина
Шрифт:
О.М. Бодянский. Дневник. РС 1888, № 11, стр. 414.
С удовольствием повторяем здесь выражение самого Пушкина об уважении, которое нынешнее поколение поэтов должно иметь к Жуковскому, и о мнении его относительно тех, кои забывают его заслуги: «Дитя не должно кусать груди своей кормилицы». Эти слова приносят честь Пушкину как автору и человеку! [38]
Кн. П.А. Вяземский, I, стр. 181.
Кажется, Пушкиным было сказано о некоторых критиках Карамзина-историка: «Они младенцы, которые кусают грудь кормилицы своей».
38
Ср.: Письмо Пушкина к К.Ф. Рылееву 25. I. 1825 г.
Кн. П.А. Вяземский [39] , II, стр. 365.
…[Анекдот о Пушкине, сохранившийся в его семействе]. Однажды на упреки семейства в излишней распущенности, которая могла иметь для него роковые последствия, Пушкин просто отвечал: «Без шума никто не выходил из толпы».
П.В. Анненков. Пушкин в Александровскую эпоху. СПб., 1874, стр. 85.
1819 г. На балу у Олениных [40]
39
Князь Вяземский Петр Андреевич (1792–1878) – поэт и критик, один из преданных друзей Пушкина.
40
Оленин Алексей Николаевич (1763–1843) – президент Академии художеств и директор Публичной библиотеки, в доме которого Пушкин часто бывал по выходе из Лицея. Жена его, Елизавета Марковна, урожденная Полторацкая (1768–1838), была родной теткой А.П. Керн по отцу.
Во время дальнейшей игры на мою долю выпала роль Клеопатры, и, когда я держала корзинку с цветами, Пушкин, вместе с братом Александром Полторацким [41] , подошел ко мне, посмотрел на корзинку и, указывая на брата, сказал: «Et c’est sans doute monsieur qui fera l’aspic?» [A роль аспида предназначена, конечно, этому господину]. Я нашла это дерзким, ничего не ответила и ушла… За ужином Пушкин уселся с братом моим позади меня и старался обратить на себя мое внимание льстивыми возгласами, как например: «Est-il permis d’^etre, aussi jolie!» [Можно ли быть столь прелестной!] Потом завязался между ними шутливый разговор о том, кто грешник и кто нет, кто будет в аду и кто попадет в рай. Пушкин сказал брату: «Во всяком случае, в аду будет много хорошеньких, там можно будет играть в шарады. Спроси у madame Керн [42] : хотела ли бы она попасть в ад?» Я отвечала очень серьезно и несколько сухо, что в ад не желаю. «Ну, как же ты теперь, Пушкин?» – спросил брат. «Je me ravise [Я передумал], – ответил поэт, – я в ад не хочу, хотя там и будут хорошенькие женщины»…
41
Полторацкий Александр Александрович (1792–1855) – капитан, приятель Пушкина, двоюродный брат А.П. Керн.
42
Керн Анна Петровна, урожд. Полторацкая, во втором браке Маркова-Виноградская (1800–1879). Была впоследствии очень близка с Пушкиным, а также с Дельвигом и многими другими писателями. Пушкин посвятил ей несколько стихотворений, в том числе «Я помню чудное мгновенье…», «Когда твои младые лета…». Наряду с этим в письмах к его друзьям встречаются о Керн весьма циничные замечания. – Ср.: РС 1879, № 6, стр. 384–385.
А.П. Керн. Воспоминания. Майков, стр. 236.
Н.И. Тургенев [43] , быв у H.М. Карамзина и говоря о свободе, сказал: «Мы на первой станции к ней». «Да, – подхватил молодой Пушкин, – в Черной Грязи».
Барсуков, I, стр. 68.
Начало года
Самое сильное нападение Пушкина на меня по поводу [тайного] общества было, когда он встретился со мною у Н.И. Тургенева, где тогда собрались все желавшие участвовать в предполагаемом издании политического журнала [44] . Тут между прочими были Куницын [45] и наш лицейский товарищ Маслов [46] . Мы сидели кругом большого стола. Маслов читал статью свою о статистике. В это время я слышу, что кто-то сзади берет меня за плечо. Оглядываюсь – Пушкин.
43
Тургенев Николай Иванович (1789–1871) – видный государственный и общественный деятель, член Союза благоденствия, декабрист, эмигрировавший за границу. Пушкин был очень близок с братьями Тургеневыми, в особенности со старшим, Александром Ивановичем (1784–1845), одним из наиболее выдающихся людей своего времени, другом и покровителем всех литераторов. Устраивавший в свое время Пушкина в Лицей, А.И. Тургенев остался на всю жизнь его большим другом, и он же проводил тело поэта в Святогорский монастырь.
44
В 1819 г. Н.И. Тургенев совместно с рядом лиц пытался организовать журнал, посвященный вопросам политики, общественности и литературы.
45
Куницын Александр Петрович (1783–1840) – профессор Царскосельского лицея с 1817 по 1821 г.
46
Маслов Дмитрий Николаевич (1799–1856) – лицеист 1-го курса, получивший 1-ю серебряную медаль. По окончании Лицея поступил в Государственную канцелярию.
«Ты что здесь делаешь? Наконец, поймал тебя на самом деле», – шепнул он мне на ухо и прошел дальше. Кончилось чтение. Мы встали. Подхожу к Пушкину, здороваюсь с ним, подали чай, мы закурили сигарки и сели в уголок.
«Как же ты мне никогда не говорил, что знаком с Николаем Ивановичем? Верно, это ваше общество в сборе? Я совершенно нечаянно зашел сюда, гуляя в Летнем саду. Пожалуйста, не секретничай, – право, любезный друг, это ни на что не похоже».
И.И. Пущин [47] , стр. 77.
47
Пущин Иван Иванович (1798–1859) – лицейский товарищ и лучший друг Пушкина. После высылки Пушкина на юг они свиделись еще только один раз, в с. Михайловском, куда Пущин приехал в 1825 г. навестить опального друга. С лицейской скамьи вступил в тайное общество, в котором он играл постоянно деятельную роль, вплоть до участия в восстании 14 декабря; вскоре после того был арестован и отправлен в Сибирь, в бессрочные каторжные работы. Дружба их была настолько глубока, что после 12 лет разлуки Пушкин на смертном одре вспомнил Пущина, сказав, что, будь здесь Пущин, ему бы легче было умереть, а Пущин, узнав о гибели друга, восклицал, что, будь он в Петербурге, пуля Дантеса встретила бы его грудьа
1819–1820 гг.
При входе нашем Пушкин продолжал писать несколько минут, потом, обратясь к нам, как будто уже знал, кто пришел, подал обе руки моим товарищам [Баратынскому [48] и Дельвигу] со словами: «Здравствуйте, братцы». Вслед за сим он сказал мне с ласковой улыбкой: «Я давно желал знакомиться с вами, ибо мне сказывали, что вы большой знаток в вине и всегда знаете, где достать лучшие устрицы». Я не знал, радоваться ли мне этому приветствию или сердиться на него…
48
Баратынский Евгений Абрамович (1800–1844) – известный поэт, близкий друг Пушкина и Дельвига (см. выше). За детский проступок исключенный из Пажеского корпуса, Баратынский прожил в деревне до 1819 г., когда, вступив рядовым в Егерский гвардейский полк, приехал в Петербург. Уже в следующем, 1820 г., в чине унтер-офицера, он был переведен в Нейшлотский полк, квартировавший в Финляндии. К этому-то промежутку времени, 1819–1820 гг., и относится означенное сообщение.
[В. Эртель [49] ?]. Выписка из бумаг дяди Александра. «Русский Альманах» на 1832–1833 г., изд. В. Эртелем и А. Глебовым. СПб., 1832.
Зима
…Пушкин был в театре, где, на беду, судьба посадила его рядом с [Денисевичем] [50] . Играли пустую пьесу, играли, может быть, и дурно. Пушкин зевал, шикал, говорил громко: «Несносно». Соседу его пьеса, по-видимому, очень нравилась… он… сказал Пушкину, что он мешает ему слушать пьесу. Пушкин искоса взглянул на него и принялся шуметь по-прежнему. Тот объявил своему неугомонному соседу, что попросит полицию вывести его из театра.
49
Эртель Василий Андреевич (ум. 1847) – впоследствии педагог, библиотекарь имп. Публичной библиотеки.
50
Майор Денисович, которого Пушкин потом поминал под именем театрального майора (письмо к П.А. Катенину от 12 сентября 1825 г.). Лажечников скрыл его фамилию под буквами N. N.
– Посмотрим, – отвечал хладнокровно Пушкин и продолжал повесничать.
Спектакль кончился, зрители начали расходиться. Тем и должна была бы кончиться ссора наших противников, но [Денисевич] не терял из виду своего незначительного соседа и остановил его в коридоре.
– Молодой человек, – сказал он, обращаясь к Пушкину, и вместе с этим поднял свой указательный палец, – вы мешали мне слушать пьесу… это неприлично, это невежливо.
– Да, я не старик, – отвечал Пушкин, – но, господин штаб-офицер, еще невежливее здесь и с таким жестом говорить мне это. Где вы живете?
[Денисевич] сказал свой адрес и назначил приехать к нему в восемь часов утра…
– Буду, – отвечал Пушкин.
И.И. Лажечников [51] . Знакомство мое с Пушкиным (Из моих памятных записок). PB 1856, I, № 2, кн. 2, стр. 611–612.
[Денисевича] не было в это время дома… Только что я вступил в комнату, из передней вошли в нее три незнакомые лица. Один был очень молодой человек, худенький, небольшого роста, курчавый, с арабским профилем, во фраке. За ними выступали два молодца-красавца, кавалерийские гвардейские офицеры… Статский подошел ко мне и сказал мне тихим вкрадчивым голосом:
51
Лажечников Иван Иванович (1792–1869) – впоследствии знаменитый романист, тогда юный гвардейский офицер, вспоминал об этом эпизоде еще в письме к Пушкину (от 13 декабря 1831 г.), в котором, между прочим, раскрыл фамилию Денисевича.
– Позвольте вас спросить, здесь живет [Денисевич]?
– Здесь, – отвечал я, – но он вышел куда-то, и я велю сейчас позвать его.
Я только хотел это исполнить, как вошел [Денисевич].
– Что вам угодно? – сказал он статскому довольно сухо.
– Вы это должны хорошо знать, – отвечал статский, – вы назначили мне быть у вас в восемь часов утра (тут он вынул часы), до восьми остается еще четверть часа. Мы имеем время выбрать оружие и назначить места.
Все это было сказано тихим спокойным голосом, как будто дело шло о назначении приятельской пирушки. [Денисевич] мой покраснел, как рак, и, запутываясь в словах, сказал:
– Я не за тем звал вас к себе… я хотел вам сказать, что молодому человеку, как вы, нехорошо кричать в театре, мешать своим соседям слушать пьесу, что это неприлично…
– Вы эти наставления читали мне вчера при многих слушателях, – сказал более энергическим голосом статский, – я уж не школьник и пришел переговорить с вами иначе. Для этого не нужно много слов; вот мои два секунданта [52] ; этот господин военный (тут указал он на меня), он не откажется, конечно, быть вашим свидетелем. Если вам угодно…
52
Б.Л. Модзалевский (Письма Пушкина, I, стр. 506) высказал справедливое предположение, что одним из секундантов Пушкина мог быть П.А. Катенин, в письме к которому Пушкин вспомнил об этом эпизоде.