Чтение онлайн

— Вы слышали, сэр, просто не знали об этом. Их называют оперными певцами.

— Оперными певцами? — переспросил Фэллон, совершенно запутавшись.

— Конечно, не все они сирены. Мне кажется, только некоторые из главных колоратурных сопрано. И сами сирены, вероятно, даже не догадываются о своих паранормальных способностях. Подождите, беру свои слова назад. Оперные певцы известны своим эгоизмом. Некоторые из них наверняка считают свой дар паранормальным.

— Что, черт возьми, вы имеете в виду?

— Сколько раз вы слышали оперного певца, пение которого «гипнотизирует»? Истории известны певцы, которые якобы могли парализовать или очаровать аудиторию.

— Хм.

Сосредоточившись на мониторе, Грейс быстро читала:

— Высокий уровень таланта, требуемый для разрушения человеческой нервной системы, проявляется почти всегда у женщин, потому что только истинное колоратурное сопрано может достигать высоких убийственных нот. В дополнение к голосу, талант также связан с их сексуальностью, отсюда и название — сирена.

— Оперные певцы выглядят сексуально? — спросил ошарашенный Фэллон.

— Сэр, мне крайне неприятно быть той, кто просветит вас в этом вопросе, но оперные певцы (будь то группа, мужчина или женщина) известны своим сексуальным мастерством. В частности, богатые, влиятельные люди находят певцов-сопрано невероятно привлекательными. Вспомните хотя бы Марию Каллас и Аристотеля Онассиса [42] .

Лютер обернулся и чуть приподнял брови. Грейс притворилась, что не заметила.

— Вы сказали, что певица была сумасшедшей? — спросил Фэллон.

— Ну, полагаю, это зависит от того, что вы подразумеваете под сумасшествием. Она излучала некоторые очень нестабильные волны, но, очевидно, смогла составить тщательно продуманный план и даже попытаться осуществить его. Я почти уверена, что она вошла в номер 604 с намерением кого-то убить, и скорее всего — Юбэнкса.

— Вы думаете, она планировала дождаться его там, в комнате?

— Я в этом уверена.

— А как же телохранитель?

— Может быть, она не знала, что у Юбенкса он есть. Или, возможно, думала, что смогла бы справиться и с ним. Так или иначе, горничная отеля сорвала ее план. Из-за этого сирена была в ярости. — Грейс вздрогнула, вспомнив эту сцену. — Клянусь, певица вела себя, как истинная оперная дива, которую прервали на середине выступления.

— Но пытаться убить горничную в данных обстоятельствах — это, мягко говоря, чересчур, — заметил Фэллон. — Не думаете, что сирена могла бы выйти из ситуации, сказав настоящей горничной, что она новенькая или еще что-нибудь?

— Она оперная певица, к тому же психически неуравновешенная. Скорее всего, перебарщивание у нее в крови.

— Вы действительно думаете, что она профессиональная певица?

— Даже не сомневаюсь. Держу пари, она пела на сцене. А может, все еще поет.

— Вы говорите, что она обвиняла вас и горничную в том, что вы сорвали ее «выступление»?

— Я знаю, звучит странно. Возможно, сирена безумна, но она явно считает себя звездой. Поверьте, все это было в ее парапсихологическом портрете.

— Что насчет горничной? — поинтересовался Фэллон. — Она что-нибудь помнит о том, что произошло?

Лютер все еще наблюдал за Грейс. Она неотрывно смотрела на монитор. Лгать всегда было сложно, а в своем нынешнем измотанном состоянии она должна была быть вдвойне осторожна. Как обычно, Грейс старалась придерживаться правды, насколько это было возможно.

— Немного, — сказала она. «Это правда». — Как я уже сказала, она упала в обморок, когда сирена начала петь. — «Не совсем правда. Это из-за меня она упала в обморок, а не из-за певицы». — Когда она пришла в себя, с ней все было в порядке. Я проверила ее ауру. Она выглядела нормальной. — «Снова правда». — Горничная помнила, как шла по коридору, чтобы проверить, почему другая горничная убирает шестьсот четвертый номер, но после этого воспоминания обрываются.

— Что вы ей сказали? — спросил Фэллон.

— Только то, что я увидела ее без сознания и подошла посмотреть, что произошло.

— Все правильно. Отлично. Мне нравится эта ложь. У вас талант в этом деле, Грейс.

Несмотря на усталость, вспышка гордости заставила ее расправить плечи и подняла настроение.

— Спасибо, сэр.

— Значит, никто не позвал охрану отеля? — спросил Фэллон.

— Именно так. Горничная и менеджер решили, что при распределении горничных случилась какая-то путаница, вот и все.

— Значит, Юбэнкс ни о чем не узнает, — подытожил Фэллон с растущим удовлетворением.

— Да, сэр, — согласилась Грейс. — Лютер его недавно проверял. Юбэнкс вернулся с поля для гольфа с остальной компанией и сразу направился в номер. Судя по всему, ничто его не тревожит, потому что сейчас он на массаже в SPA-центре. — Это означает, что его телохранитель не уловил следы насилия, которые там повсюду.

— Как я уже говорила, охотничий профиль всех телохранителей неполный.

— Несомненно, из-за препарата, — закончил Фэллон. — Черт, я не могу дождаться, чтобы увидеть, к чему это приведет.

Что-то в его голосе напомнило Грейс, что Фэллон Джонс сам родом из семьи охотников. Это правда, что его талант имел несколько необычных особенностей, но прилив адреналина связанный с преследованием, легко можно разглядеть.

— Да, сэр, — сказала она.

— Вы можете описать мне певицу?

— Нет, сэр, мне очень жаль. Когда она выбежала из номера, я поняла, что в дополнение к парику и большим очкам у нее на лице было много косметики. Думаю, ей около тридцати пяти, она высокая и стройная, и верхняя часть ее тела очень впечатляет, но это все.

— Стройная? Я думал, что оперные певицы, как танки.

— Это распространенное мнение, сэр. Некоторые певицы действительно очень крупные. Многие женщины, поющие Вагнера [43] , скорее всего, одеваются в магазинах для полных. Но на сцену выходят певицы различного телосложения. Некоторые из самых известных сопрано просто тростинки.

— Вы уверены, что эта певица была сопрано?

Грейс вспомнила разбитое стекло.

— Определенно. У нее колоратурное сопрано. Они могут брать самые высокие ноты. Я не эксперт, но даже я успела заметить, что ей отлично даются невероятно высокие ноты. По крайней мере, давались, пока ею не овладел гнев.