Чтение онлайн

— Свали на хрен, бармен, пока по роже не получил.

Он схватил Лютера за руку, намереваясь отпихнуть его в сторону. Это было ошибкой. Физический контакт усилил воздействие энергии, которую использовал Лютер.

«Цветастая рубаха» покачнулся и, едва не потеряв равновесие, ухватился за край стола, чтобы не упасть.

— Какого…? — выдохнул он. — Что-то мне нехорошо.

— О счете не волнуйся, — сказал Лютер, взял «Цветастую рубаху» за руку и повел к двери. — Выпивка за счет заведения.

— Че? — «Цветастая рубаха» покачал головой, не в силах сосредоточиться. — К-какого д-дьявола тут творится?

— Ты уходишь.

— А-а. — Мужчина нахмурился. — Ладно. Я вроде как-то устал.

Он даже не сопротивлялся. Толпа затихла. Остальные посетители молча смотрели, как Лютер выводит «Цветастую рубаху» на улицу.

Когда за ними закрылась дверь, уровень шума в «Темной радуге» вернулся в норму.

— Что происходит? — «Цветастая рубаха» потер глаза. — Куда мы идем?

— Ты возвращаешься в свой отель.

— Серьезно? — В его вопросе не было ни грамма вызова, только чистое удивление и замешательство.

Лютер провел «Цветастую рубаху» через маленький внутренний дворик, минуя горшки с больными на вид пальмами, расставленные Уэйном в неудавшейся попытке добавить немного подлинной атмосферы острова.

Шел уже десятый час. Владелец тира, располагающегося на втором этаже, повесил табло, обещающее туристам «безопасную стрельбу, настоящее оружие, заводские боеприпасы и превосходное обслуживание». Лютер никогда не понимал причин процветания на Вайкики фирм, которые давали туристам возможность пострелять в закрытых помещениях.

Тату-салон «Красный череп», «Студия пирсинга» и магазин дзен-комиксов [11] были уже закрыты на ночь, но ржавые оконные кондиционеры проката порно-видео, как обычно, работали на износ. Только по этим кондиционерам и было ясно, что место еще открыто. Свет никогда не просачивался сквозь грязные затемненные окна клуба. Клиенты проскальзывали и удирали незаметно, предпочитая оставаться под покровом темноты.

Лютер протолкнул своего зомбированного спутника под старую деревянную доску для серфинга, которая служила входом во внутренний дворик, и повел его вдоль узкого переулка к Кухио-авеню. В это время движение было интенсивным, а рестораны и таверны на открытом воздухе битком набиты посетителями.

Несколько секунд Лютер раздумывал, пройти ли вместе с «Цветастой рубахой» еще один квартал до улицы Калакауа, где ярко освещенные витрины респектабельных дизайнерских бутиков и крутых ресторанов теплой ночью привлекали толпы туристов. Однако потом решил, что нет смысла добавлять себе проблем. Он мог сделать все, что нужно, прямо здесь.

К сожалению, будет мало толку, если просто бросить этого мужика на улице. Эффект подавления энергии был недолгим. Лютер знал: как только он освободит «Цветастую рубаху» от подавляющей энергии, тот вернется в свое нормальное состояние.

Выйдя из ступора, он, так или иначе, будет помнить о проваленной попытке задеть Рея и о том, что помешал ему именно бармен. Еще он вспомнит, как его с позором выпроводил вон калека с тростью. Этих воспоминаний будет более чем достаточно, чтобы вернуться в «Радугу» в поисках мести.

Страх был одной из самых примитивных эмоций, из тех, что взывали к основному инстинкту — инстинкту самосохранения, который, как и все остальные, подобные ему, сидел глубоко в мозгу. Это означало, что страх проходил через весь спектр чувств — от нормальных до паранормальных. А еще он относился к тем эмоциям, которые легко вызвать, если иметь опыт. И если однажды вызвать страх, то какое-то время он никуда не денется, продолжая висеть в воздухе и ходить за своей жертвой попятам.

Хулиганы поддаются страху легко, потому что проводят много времени, вызывая его у других.

Лютер сделал вдох и медленно выдохнул. Он не хотел этого делать, но бармен всегда делает то, что должен.

Температура тела поднялась, когда Лютер напряг свои паранормальные чувства. Повернув своего податливого зомби лицом к переулку, который вел к «Радуге», он заговорил:

— Ты никогда не захочешь снова пойти туда. Все люди в том баре непредсказуемые психи. Это как войти в комнату, полную нитроглицерина [12] . А ты же не дурак, чтобы возвращаться в такое место.

Лютер подкреплял слова несильной пульсацией энергии, нацеливаясь на скрытые точки страха в паранормальном спектре «Цветастой рубахи», сознательно задевая и пробуждая все, что мог уловить. Термин «болевые точки» придумали не случайно. Таковые имелись не только на теле, но и в ауре. Лютер находил их и давил на них, пока «Цветастая рубаха» не начал потеть и просто трястись от страха, уставившись в темный переулок, как будто это были врата в ад.

Если повезет, то, когда он оправится от переживаний, воспоминания о переулке и «Темной радуге» будут неразрывно связаны с подсознательным чувством сильной тревоги. «Цветастая рубаха» никогда не сможет объяснить это чувство, а скорее всего и пытаться не будет. Но если он случайно снова здесь окажется, то инстинктивно будет избегать этого места. Обычно именно так работал страх на парапсихологическом уровне.

Проблема провоцирования страха состояла в том, что всегда была возможность обратной реакции. Некоторые люди были вынуждены противостоять своим страхам. Но Лютер по опыту знал, что о менталитете хулигана такого не скажешь.

Он ослабил психическое давление. «Цветастая рубаха» успокоился.

— Ты хочешь вернуться в отель, — проговорил Лютер. — Сегодня вечером ты немного перебрал со спиртным. Тебе надо проспаться.

— Ага, точно, — нервно прошептал мужчина. — Переборщил с выпивкой.

Он поспешил к перекрестку и пересек улицу, затем исчез за углом, направляясь к Калакауа, в безопасность ярких огней пляжных отелей.

Лютер тяжело оперся на трость, чувствуя темный вес того, что сделал. Он ненавидел это. Всегда приходится платить, когда используешь свой талант на ком-то вроде «Цветастой рубахи».

Возможно, ублюдок и заслужил то, что получил, но действительность такова, что сражение было неравным с самого начала. У него не было шансов противостоять Лютеру, и он даже не узнает, что с ним случилось.

Да уж, последствия всегда хреновые.

Закрыв на ночь ресторан и придерживаясь своего ежедневного ритуала, компания отправилась пешком по Кухио до «Удон [13] Палас». Милли Окада, владелица заведения, принесла им огромные чашки с горячим ароматным супом, в котором плавала разбухшая лапша. Поставив суп перед Лютером, она многозначительно взглянула на него и спросила:

— Ты в порядке?