Чтение онлайн

– И, каком же? – в глазах, обрамленных длинными ресницами, появилось удивление.

– Если у вас есть часы, – Эрнесту пришлось внести ясность, чтобы не спугнуть клиентку.

– Я не всегда понимаю шутки, простите, – Эва стушевалась потому, как в такие моменты вспоминала себя маленькой девочкой, над которой подтрунивали сверстники, нередко дразня обидными словечками.

– Это вы меня извините, что заставил смущаться. Располагайтесь, я сейчас освобожусь, – Эрнест указал рукой брюнетке, с внешностью роковой женщины, на ту часть дивана, что была свободна, и подошел к девушке, предпочитавшей не вмешиваться в чужие беседы, – Беата, я предлагаю вам заглянуть ко мне в любое удобное время, и мы поговорим о том, что вас интересует.

– Конечно, спасибо, что помогли мне, – девушка поправила шнурок на ботинке, подвергнувшемся починке и, встав с дивана, поспешила к двери.

Увольнение, о котором приходилось грезить, свершилось. И от неё не потребовалось никаких усилий: начальница давно уже искала повод для предъявления претензий, и Беата не попыталась оправдаться за опоздание, сорвавшее подачу ежеквартального отчета, запертого в её ящике.

Девушка в черном длинном пальто размеренно шла по улице, позволяя сильному ветру высвобождать из-под объемной шапки светлые пряди волос. Этот жест ветра она воспринимала, как намек на обретенную свободу. Страх, появление которого она ждала, не соизволил напомнить о себе. А ведь именно он останавливал её всякий раз, когда она готовилась набросать на листе бумаги текст, что покончит с рутиной и общением с людьми, не умевшими пользоваться словами и их сутью. Беата частенько испытывала неприятный осадок от выпадов очередной сотрудницы в свой адрес. Утонченность собственной натуры не позволяла не воспринимать услышанное, и приходилось вникать в носившие незначительную суть слова, обладавшие оскорбительным оттенком.

Но теперь с этим было покончено. Настало время взять передышку. Перед неизвестностью. Но определенно впереди будет что-то новое, а значит не лишенное привлекательности. Беате захотелось поделиться известием с человеком, так же, как и её мама советовавшим рвать со всем, что причиняет дискомфорт.

Достигнув дома, она поспешила войти в подъезд и столкнулась с бригадой скорой медицинской помощи. Беата безошибочно поняла, к кому прибыли медики.

– Я просто обязана вас угостить вкуснейшим чаем, – на лице брюнетки играла обворожительная улыбка.

– А я не имею права отказываться, – в том же тоне ответил ей мужчина, вытиравший руки от смазочной жидкости.

За парой, вышедшей из мастерской, закрылась дверь, а мужчина с женщиной устремились вдаль по улице. Увлеченно беседуя, они не замечали идущего за ним мягкой поступью пожилого человека. Тот не пытался обогнать пару, но и не отрывался сильно. Он вслушивался в чужую беседу, не испытывая укоров совести. Обычно Сторож старался не становиться свидетелем, пусть даже невольным, личных разговоров людей. Впрочем, он практически безошибочно мог предположить, о чем беседовали те или иные люди. Тематик для стандартных диалогов существовало не так уж много, невзирая на то, что одни беседующие отличались от других дискутировавших. Из века в век людей зачастую тревожили одни и те же вопросы.

Но эта пара не могла выбиться из его внимания. Один из людей, шедших впереди Сторожа, владел большим пониманием времени.

– Что случилось? – голос девушки дрожал, но она и не пыталась скрывать волнение.

– Вы родственница? – спокойным тоном задал вопрос человек в белом халате.

– Почти. Я соседка, – Беата ждала более конкретного ответа на свой вопрос, видя бледное лицо Эмилии Яковлевны, которую санитары выносили из квартиры на носилках.

– Если вы близкий человек пациентки, то могу вас отчасти успокоить: у Эмилии Яковлевны едва не произошел ишемический инсульт, и хоть состояние не критическое, но во избежание более серьезного развития событий, её следует госпитализировать. Не волнуйтесь, девушка, на непродолжительное время, – врач дружелюбно коснулся плеча Беаты и отправился вниз по ступенькам.

– Милая моя, не тревожься так, – на лице пожилой женщины появилась непринужденная улыбка, но Беата слишком хорошо знала Эмилию Яковлевну, чтобы понять, что та наигранная, – позаботься о мистерах. Возьми детка, мои ключи.

Беата приняла из дрожавшей руки соседки связку ключей, стараясь не заплакать.

– Я заберу их к себе, Эмилия Яковлевна, поправляйтесь, пожалуйста.

Санитары не стали ждать, пока водруженная на носилки женщина попрощается с юной особой и поспешили следом за врачом.

Беата спустилась за санитарами и убедилась, что пожилую актрису устроили в карету скорой медицинской помощи. Все также стараясь не давать волю слезам, девушка вернулась в подъезд. Повозившись немного с ключами от замков чужой квартиры, она вошла внутрь, чтобы успокоить взволнованных котов, а в том, что те были напуганы, Беата ничуть не сомневалась. В коридоре её встретил Мистер Философ и стал громко мяукать. Казалось, что его кошачья речь была сбивчивой. Беата довольно хорошо знала персидских питомцев своей соседки и изучила их нравы.

– Коты, не волнуемся, ваша хозяйка поправится. А пока я каждого из вас сейчас перенесу к себе домой. Договорились? – девушка присела перед котом, продолжавшим выражать недовольство на своем языке.

Из комнаты вышли Мистер Мудрец и Мистер Мечтатель. Все трое уселись перед Беатой, словно ждали её действий, и она не стала медлить. Захватив кота, более других волновавшегося, девушка направилась к двери, стараясь действовать как можно быстрее, чтобы не доставлять лишних поводов для беспокойства животным, столкнувшимся с сильным стрессом.

Грусть часто одолевала его. Бороться с ней не имело смысла. С ней следовало свыкаться после определенного времени. В его случае неуместные эмоции могли выглядеть нелепо: опыта у него имелось в избытке. Часовщик подошел к знакомому силуэту. Его он неоднократно желал поместить во временную петлю. Это было бы грубейшим нарушением правил. Однажды он так поступил. И за это пришлось расплачиваться. Но пойти на нарушение правил ради любви не виделось злостным преступлением. Скорее актом не подвластности чувствам. Его рассудок прошел испытание сильнейшим чувством, и казалось, что более он не оступится. Казалось.

Приблизившись к силуэту, Часовщик извлек маленькую коробочку и приготовился её открыть.

– Не делай этого.

Этот голос он не ожидал услышать. Часовщик замер на месте в растерянности.

– Я понимаю тебя, но согласись, что помещать во временную тюрьму того, кто тебе дорог жестоко. Время должно двигаться вперед. Пусть даже оно будет прервано. Но это закон времени. А законы, как известно, нарушать возбраняется. Не под угрозой наказания. А исключительно из-за понимания ответственности за последствия.

Закончив свою непродолжительную речь, Ламерия оставила Часовщика стоять в той же позе, в какой он осекся продолжать колдовать возле силуэта женщины, на протяжении многих лет оставшейся для него подругой и близким человеком. Он боялся страданий, которые она испытает на границе окончания личной временной шкалы. Он знал, что произойдет за её пределами. Она лишь предполагала.

Не так она планировала проводить появившееся в достаточном объеме время, и в тоже время ничуть не жалела, что не осталась в стороне от чужих проблем. Три очаровательных создания всюду следовали за ней по квартире, видимо, опасаясь оставаться в одиночестве, ещё и в незнакомом пространстве. И Беата ничуть не возражала против такой компании.