Чтение онлайн

Слышал его крики. Видел его в том ящике.

И он ничего не сделал.

— По крайней мере, у Джеремайи был план. По крайней мере, он собирался их убить. Ты просто позволишь им оттянуть время. Позволить им наложить на себя руки…

Он хлопнул кулаком по моей голове, и я вздрогнула.

— Если бы я знал, где Мэддокс, он был бы мертв, малышка, — его тон мягкий, но слова ядовитые. Он подносит руку к моему лицу, проводит большим пальцем по моим губам. — Но его больше нет. Но когда я найду его, он долго не протянет, — он обхватывает меня сзади, пальцы все еще касаются моих губ, притягивая меня к себе.

На мгновение я отбрасываю в сторону все то дерьмо, которое произошло за последние несколько дней. На мгновение я просто позволяю нам быть теми, кто мы есть. Женаты. Вместе. Близки к тому, чтобы завести семью.

Мои руки сами ложатся ему на спину, прижимая его к себе, потому что я знаю, что он имеет в виду то, что говорит. Я знаю, что он готов убить за меня. Он уже убил.

Но слышать Джеремайю в клетке… его крики, смех Люцифера…

Может быть, все могло бы быть по-другому. Может быть, они смогут разобраться со своим дерьмом.

— Он твой брат, ты знаешь это, детка? Ненавидишь ли ты его или любишь, он все равно твой…

— А мой отец все еще мой отец, и ты видела, что именно я с ним сделал.

Он отпускает меня и отворачивается, проходя через нашу комнату к двери.

— Мав ждет твою задницу, — бормочет он, — раз уж ты, похоже, не можешь находиться в одной гребаной комнате со мной.

— Лилит, иди сюда малышка!

Я роняю свой пустой дневник, ручка все еще у меня во рту, когда слышу смех остальных, а затем Элла бросает моему мужу: — Оставь ее в покое.

Маверик раскалывается, его мальчишеский смех легко отличить от их группы. — Она должна быть здесь. Уже почти полночь.

Четвертое мая уступает место пятому.

5/5.

Конечно, эти психопаты все делают с учетом цифр.

Я постукиваю ручкой по дневнику, прижав колени к груди на нашей двуспальной кровати. Даже в домике в лесу — пусть и декадентском — у него была бы чертова кровать королевского размера. Если бы он только знал, насколько они с Джеремаей похожи.

Я закрываю глаза и прислоняюсь спиной к изголовью кровати, думая о Джей. Где он. Как он выбрался из клетки в кузове грузовика и сбежал, никого не заметив.

И не вернулся, чтобы… бороться за меня.

В горле образуется комок, и я отбрасываю дневник и ручку в сторону, глаза все еще закрыты, когда я слышу грохот музыки внизу.

Я стиснула зубы, во мне вспыхнул гнев от того, что я здесь. Что я чувствую себя ребенком Люцифера, а не его гребаной матерью. Это место не сильно отличается от домика в Вирджинии, только немного более жуткое и немного больше. Мы подъехали ночью, несколько часов назад, и это похоже на что-то из Проекта ведьмы из Блэр с угрожающими деревьями, расположенными слишком близко к большому, темному дому. Даже эта просторная комната тускло освещена, горит только лампа рядом с моей кроватью, потому что верхнего света нет. На широком окне рядом с кроватью нет занавесок, так что мне открывается прекрасный вид на страшный лес за пределами Александрии.

До моего носа доносится запах ладана, и я удивляюсь. Однажды, в разгар срыва, Люцифер сказал мне, как сильно он его ненавидит.

Это напоминает ему о его мачехе.

Всплеск ярости вперемешку с сочувствием пронзает меня, и я хочу быть с ним.

Но потом этот момент проходит, и на смену ему приходит ужас.

Я понятия не имею, что произойдет сегодня вечером.

Это как посвящение в банду?

— Лилит! — Люцифер снова зовет, и на этот раз его голос не такой приятный. В его голосе слышится рычание, когда он приказывает мне: — Спускайся сюда, мамочка!

Удивительно, как он может притворяться, что мы друг друга на дух не переносим.

Несмотря на это, мое лицо пылает от последнего слова, и я провожу пальцами по своему животу, набухшему под обтягивающей белой футболкой. Это не первый раз, когда он говорит что-то подобное, но это первый раз с тех пор, как я… убежала.

Я снова игнорирую его и закрываю глаза. Мне нужно встать и запереть дверь, пока он не решил спустить меня по лестнице.

Не прошло и секунды, как я слышу, что кто-то поднимается по лестнице, и мои глаза распахиваются, я спрыгиваю с кровати, мои босые ноги скользят по полу, пока я бегу к двери.

Я не хочу здесь находиться.

Я не могу принимать наркотики и не хочу находиться рядом со своим мужем. Никто ничего не расскажет мне о том, что произойдет сегодня вечером, хотя по дороге сюда я приставала к Маву в Audi с заднего сиденья. Он только повторял: — Увидишь, — и это, по совпадению, тоже любимые слова моего мужа.

Как раз когда я собираюсь захлопнуть дверь в нашу комнату, в дверях появляется Элла, ее длинные рыжие волосы собраны в высокий хвост, на бледном лице ни капли косметики.

Она застенчиво улыбается мне, скрестив руки на груди. На ней обрезанный черный топ, растянутые розовые шорты, и я вижу ее толстые бедра и думаю о том, что сказал мой муж.

Об Офелии. О девушке с Эзрой. Джули.

Мой желудок вздрагивает, и я крепче сжимаю дверь.

— Привет, — наконец говорит Элла, и я киваю ей, стиснув зубы, вместо того чтобы ответить. Она смотрит мимо меня, и я вспоминаю о дневнике на моей кровати. Медленно, ее зеленые глаза возвращаются к моим. — Я собиралась испечь печенье, — она пожимает плечами, глядя вниз на свои розовые пушистые носки. — Ты хочешь помочь?

Я вздрогнула от ее вопроса, потому что последнее, блядь, что я хочу делать, это готовить еду для мудаков в этом доме.

К черту. Их.

Но прежде чем я успеваю сказать это, смех мальчиков эхом доносится с лестницы и еще больше выводит меня из себя, она говорит: — Он очень хочет, чтобы ты спустилась туда.

Я сужаю глаза.

— Зачем, если у него есть ты?

Она отводит взгляд, ковыряясь в подоле своей обрезанного топа. Я вижу ее живот, жировые складки на боках её шорт, и те слова Люцифера той ночью, после того как я убила Пэмми ради него, возвращаются ко мне.

— Как он чувствовался? — спрашиваю я, не в силах перестать копать рану в своем сердце чуть глубже. — У него большой член, да?

Она делает небольшой шаг назад, и я почти вцепляюсь ей в горло.

— Вы все, ребята, также трахались с Офелией? — я даже не узнаю свой собственный голос, но мне очень знакомо то, что я чувствую. Этот гнев маскирует мою боль. — Вы вчетвером трахались…

— Нет, — выдыхает она, качая головой, ее глаза почти умоляюще смотрят на мои. К черту ее мольбы. К черту ее. К черту его.