Чтение онлайн

— Ее отец не должен даже знать об этом месте, Люцифер. Ты это понимаешь? — я изо всех сил стараюсь, чтобы в моем голосе не было сарказма, мои ноги подпрыгивают, когда я сжимаю руки в кулаки на своих бедрах. — Папа, да ладно, это большая церковь. Там есть шпиль и все такое, — я заставляю себя рассмеяться, но он не выглядит ни капельки забавным. Я пожимаю плечами. — Я ничего ей не говорил…

— Но ты сказал, — холодно прерывает он меня. — Ты явно говорил, Люцифер.

Я пожевал внутреннюю сторону щеки, размышляя. Как я могу сделать это лучше? Я думаю о закладках в машине. О том, чтобы вообще пропустить стрип и сойти с ума в своей спальне, когда вернусь домой. По крайней мере, сейчас ночь. Пэмми будет держаться сама по себе.

Я могу заблудиться в одиночестве.

Мой отец вздыхает, глядя на свои длинные бледные пальцы, барабанящие по столу.

— Завтра днем ты должен пойти в дом Форгов.

Моя кровь холодеет.

Я слышал крики изнутри этого дома.

Я знаю, что там трое детей. Я встречался с ними, мельком. Две девочки. Испуганный мальчик.

Я думаю, что Эзра трахает одну из сестер, но он не хочет говорить с нами об этом. Хотя он ходит к ним в гости. Наверное, он как-то увлажняет свой член.

— П-почему? — мой голос дрожит, и я ненавижу это, но не могу остановить его.

Губы отца кривятся в жестокой улыбке.

— Увидишь, — затем он пренебрежительно машет рукой, берет ручку на своем столе и смотрит на бумаги, аккуратно сложенные перед ним. — Убирайся, Люцифер. Иди домой. Подумай о том, чтобы впредь держать свой поганый рот на замке, даже перед девушками, с которыми ты связан. Ей не нужно слышать твои слова, чтобы ты ее трахнул.

Когда я пришёл домой, Пэмми еще не спала.

Я чувствую запах благовоний, доносящийся из ее комнаты, расположенной прямо по коридору от моей, но я ныряю за свою дверь и плотно закрываю ее.

Но прежде чем я успеваю повернуть замок, она тихонько стучит.

У меня ком в горле, но я не могу ее игнорировать. Она знает, что я здесь. И если отец услышит, что я не впустил ее, он может обвинить меня в еще большем дерьме.

Я открываю дверь.

На ней красный шелковый халат, и больше ничего.

Я вижу ее сиськи, пухлые губы, растянутые в улыбке.

У меня сводит живот.

Позже, когда она скачет на моем члене, а я смотрю в потолок, я думаю о Форгах. Что там происходит? Чем они занимаются?

Когда Пэмми целует меня в лоб, завязывает халат и желает мне спокойной ночи, я думаю о том, что собираюсь найти.

Когда она выключает свет и тихонько закрывает за собой дверь, я думаю о том, каково это — убить себя.

Я уже пытался, но это была ложная тревога.

Вздрогнул.

Интересно, все ли женщины так чертовски развратны? Офелия, кажется, заботится обо мне, но она проболталась своему гребаному отцу, а теперь…

Блядь.

— Внизу тебя кое-кто ждет, — говорит мистер Форгес. Фрэнсис — это его имя, но папа настаивает, чтобы я называл всех 6 более — уважительными — именами. Мне хочется свернуть мистеру Форгесу шею, как он сейчас смотрит на меня, злорадствуя, но я сжимаю в кулаке ключи от своего BMW и только киваю.

— Хорошо, — говорю я ему, заглядывая в его большой дом. Даже больше, чем мой, хотя мы живем на одной улице.

Я удивляюсь тому факту, что семья Офелии может жить здесь и не знать, что, блядь, происходит.

Незнание — это блаженство.

— Когда ты спустишься туда, Люцифер, — рука Фрэнсиса сжимает мое плечо, и я едва не пошатываюсь под ее тяжестью. Он не маленький человек. Я выше его, но я также худой. Пэмми любит дразнить меня за это.

Я сглатываю желчь, поднимающуюся в горле.

— Смотри, но не трогай. Если тронешь, — он наклоняется ко мне, и мне хочется вырвать ему глотку, — ты поменяешься местами с моим сыном.

Моя кровь стынет в жилах, и я слышу, как мои ботинки цокают по полированному плиточному полу, когда Фрэнсис отпускает меня, и я иду через вход, к первой двери справа.

Я поворачиваюсь к ней, вижу клавиатуру рядом с дверью, но Фрэнсис говорит: — Иди, она не заперта, — и я поворачиваю ручку, темнота встречает меня.

Тишина и запах чего-то нечистого.

Стиснув зубы, я спускаюсь по лестнице.

На ступеньки падает свет из дверного проема наверху, и я ничего не могу разобрать.

Но потом я слышу что-то похожее на хныканье.

Слово.

— Нет. Н-нет.

По моей коже ползут мурашки. Голос хриплый, а слова почти неразборчивы. Я продолжаю идти, оглядываюсь через плечо и вижу Фрэнсиса, стоящего в дверном проеме, на его лице странная улыбка.

Дурной запах, похожий на запах мочи, еще сильнее обжигает меня в холоде подвала.

Я поднимаюсь на нижнюю ступеньку.

Мольба становится все громче.

Страх покрывает мой язык, заражая мой разум. Что это за дерьмо?

Я продолжаю идти, сворачивая направо, потому что шум доносится оттуда, и хотя я не хочу его видеть, я не могу перестать двигаться к нему.

Клетка.