Разушенный мальчик
Шрифт:
— И ты не сможешь убить себя, — шепчет она, подходя ближе.
Ни за что, блядь.
— Знаешь, ты научил меня любить темноту. Разруху. А ты? — она улыбается, ямочки вспыхивают на ее бледном лице. — Ты разрушил меня, — еще шаг, и она нацеливает пистолет мне в живот, ствол упирается в рубашку. — Сюрприз, — она улыбается еще шире, глядя на мой шок. — Тебе действительно следует проверять своих киллеров, прежде чем нанимать их, Джеремайя.
— Камерон… — это единственное, что я могу сказать. Когда я видел ее в последний раз, она была подо мной, умирала. Ее отец — Франциск — полз к ней.
А я причинял ей боль.
У меня голова идет кругом, пока я смотрю на того, кто должен быть давно мертв. Затем ее слова поразили меня.
— Лазарь? — недоверчиво спрашиваю я, качая головой. — Как…
— Между прочим, Роман мертв, — говорит она мне. — Но он был очень полезен, приведя меня к тебе.
Мой рот открывается.
— И ты никогда не хотел лезть не в свое дело, как я узнала, что произошло с шестеркой, — ее губы кривятся на последнем слове, а мой желудок скручивается в узел. — Ты думал, что я просто очень, очень хороший хакер? — она смеется, и это режет как нож.
Это не может быть реальностью.
Это блядь не может быть реальностью.
Я сжимаю руки в кулаки, смотрю на пистолет на полу, но он ближе к ней, чем ко мне, и она все еще держит один, нацеленный прямо на меня.
— Ты знаешь, что у них нет камер. Единственное, что когда-либо было в этой церкви, это телефонная линия, — её улыбка злая, зубы слегка кривые, когда она смотрит на меня. — Но Эзра… — она вздыхает, пожимая плечами. — Он очень, очень хороший источник информации. Он достаточно поврежден, чтобы доверять мне, так же как я доверяла тебе.
Она качает головой, ее голубые глаза вспыхивают.
— Но ты тоже поврежден. Мальчик-губитель, ты отправишься в могилу. И когда я закончу с тобой, — она наклоняется ближе, вставая на носочки, ее губы касаются раковины моего уха, — от тебя мало что останется, чтобы похоронить.