Чтение онлайн

Он даже не шлюха, так что я не знаю, зачем ему притворяться таковым. У него было много женщин, но он ненавидит людей в целом. Чтобы они сидели у него на коленях, флиртовали с ним?

Я знаю, что он пытается сделать.

И иногда… это почти работает.

— Хочешь пойти и остановить его, пока эта цыпочка не трахнула его прямо здесь, на глазах у всех? — спрашивает Риа, оглядываясь на меня, ее лицо покраснело от того, что происходит у меня за спиной.

Я пожимаю плечами, даже когда мой позвоночник напрягается, а кровь теплеет.

— Я приехала сюда не для того, чтобы изменять своему мужу.

Я приехала сюда, потому что Джеремайя может защитить меня. Потому что он… безопасность.

И я нуждалась в этом. Даже от самого Люцифера.

Но я не разобью его сердце, связав себя с Джеремаей каким-либо другим способом. Я не могу. Он никогда не простит меня, и пока я не узнаю, что нет способа исправить то, что разрушено между нами, я не собираюсь даже думать о том, чтобы переступить эту черту.

Риа смеется, но смех этот нервный.

— Похоже, тебе не придется, — бормочет она под нос, так тихо, что я едва ее слышу. Ее глаза поднимаются вверх, следя за кем-то позади меня, и я чувствую его присутствие за мгновение до того, как она начинает выскальзывать из кабинки, прихватив с собой свой бокал, и говорит: — Извини.

Она колеблется, затем добавляет: — Может быть, когда мы закончим здесь, в аду, мы сможем вернуться и понежиться в джакузи? — она вскидывает бровь, но не дожидается моего ответа, прежде чем уйти.

Черт.

Рука Джеремайи ложится на мое плечо, его пальцы впиваются в мою футболку, когда сиденье кабинки сдвигается позади меня.

— Развлекаешься? — спрашивает он у меня за спиной, его голос низкий.

Я вдыхаю, вдыхаю его чистый аромат.

— Очень, — говорю я ему, закатывая глаза, незаметно для него. Я все еще нахожусь под углом от него, мои пальцы сжимают бутылку с холодной водой, ощущая конденсат на своей коже. Я ставлю бутылку между бедер, чувствую прохладу через леггинсы и пытаюсь удержать ее. Чтобы успокоить тепло под моей кожей от близости Джеремайи.

— Почему ты не смотришь на меня, детка? — шепчет он, и его рот оказывается прямо над моим ухом, заглушая шум клуба.

Я напрягаюсь, прикусываю язык и на секунду зажмуриваю глаза.

Потому что я боюсь, что если я это сделаю, то растаю для тебя. Уступлю тебе.

Но прежде чем я успеваю что-то сказать или сделать, его рука покидает мое плечо и доходит до подбородка, пальцы смыкаются на моей челюсти, и он поворачивает мою голову к себе, притягивая меня обратно к своей груди.

Я стискиваю зубы, снова сминаю пластик под пальцами, глядя ему в глаза, его темные брови изогнуты дугой, когда он смотрит на меня сверху вниз.

Его левая рука лежит в кармане черных брюк, сшитых на заказ, и я удивляюсь шрамам на его руке.

Но я не позволяю себе думать об этом.

Если я подумаю, если я вспомню, как он пострадал из-за меня… мне будет гораздо труднее вспомнить все способы, которыми я могу навредить своему мужу, если я уступлю.

Он надавливает большим пальцем на мою нижнюю губу, оттягивая ее вниз, а уголки его полных губ растягиваются в мягкую улыбку.

— Ты в порядке, детка?

Я тяжело сглатываю. Когда он называет меня так, детка, мне трудно дышать.

— Да, — лгу я, мой рот двигается под его большим пальцем. Я думаю о ноже, пронзившем мою футболку прошлой ночью. Странное, больное чувство юмора Джеремайи.

Как сильно оно меня не беспокоит, хотя я знаю, что должно.

Он проводит большим пальцем по моим губам и придвигается еще ближе, так что я оказываюсь прижатой к нему. Я вижу, как мышцы его плеч напрягаются под рубашкой. Я видела его без рубашки так много раз за последнее время, на наших тренировках по утрам, что у меня должен быть иммунитет к тому, насколько он подтянут.

Но это не так.

Он наклоняет голову, его глаза опускаются к моему рту.

— Ты лжешь, детка?

Я делаю глубокий вдох, мое сердце бьется в груди.

— Нет.

Он сужает глаза, все еще глядя на мой рот.

— Я видел, как ты наблюдала за мной, — мягко говорит он, его губы касаются моих, когда он не сводит глаз с моего рта, его длинные темные ресницы вызывают у меня зависть.

— Я не наблюдала, — протестую я, сужая глаза, когда его взгляд снова встречается с моим. — Мне все равно, что ты, блядь, делаешь…

Его хватка на моем лице усиливается, его большой палец оттягивает мою нижнюю губу.

— Следи за своим ртом, Сид.

Я моргаю на него.

— Ты, блядь, шутишь…

Он стонет, достает руку из кармана и запускает ее в мои волосы, откидывая мою голову назад, шея выгнута дугой вверх, когда я прижимаюсь к нему. Он прижимает мягкий поцелуй к впадине моего горла, его рот приоткрыт. Я чувствую запах алкоголя в его дыхании, и мои глаза закрываются, когда я впиваюсь ногтями в леггинсы.

Я знаю, что должна сказать ему, чтобы он отвалил.

Двигаться.

Устроить сцену.

Но его язык проходит вдоль моего горла, вверх к челюсти, и я не могу дышать, не говоря уже о том, чтобы двигаться.

— Я пытаюсь дождаться тебя, — шепчет он мне на ухо, и волосы на моей шее встают дыбом, когда он засовывает большой палец мне в рот. Мне требуется усилие, чтобы не сосать его, но я не делаю этого. — Но ты продолжаешь чертовски искушать меня. И если ты продолжишь говорить со мной в таком тоне, я не смогу остановиться, детка.

Он прижимает поцелуй с открытым ртом к чувствительному месту под моим ухом, затем отпускает меня, отстраняясь и засовывая руки в карманы.

Я опускаю подбородок, поворачиваясь к нему лицом, и стараюсь не чувствовать, где задержались его полные губы.

— Остановить себя от чего? — я шлепаю свою бутылку с водой на стол, где я ее оставила, прежде чем выскользнуть из кабинки на противоположном конце и встать. Он делает то же самое, танцовщицу нигде не видно, пока мы стоим друг напротив друга.